подбирал, зарплату повышал, премии платил… Власть сменилась, и у руля стала его супруга, Инга Владимировна, дама с завышенным самомнением, со специфическими взглядами на жизнь и весьма далёкая от всех нюансов внутренней кухни, пусть маленького, но предприятия.

Трое сотрудников уволились в первые месяцы её руководства, точнее, были созданы такие условия, которые просто вынудили их уйти. А одна из них, на минуточку, без малого двадцать лет проработала, чуть ли не с самого основания химчистки, и действительно была классным специалистом, и на обучения ездила за счёт Бориса Александровича, и за новыми технологиями следила.

Новая метла мела без жалости и раздумий… вот это как раз и было плохо, что новая хозяйка не думала и не просчитывала последствий своих решений. Зарплата замерла на одном месте, премии остались лишь в памяти, а про внутреннюю атмосферу в коллективе и говорить нечего — все были на взводе, нервные и раздражительные. Всё кипело, бурлило и готово было взорваться фееричным скандалом, после которого уволили бы всех к чёртовой бабушке.

Я не выдержала первой. Не потому, что самой храброй и бесстрашной была, а потому что жутко обидно было за себя и за коллег, что наш труд обесценивается по полной, да и проще мне было, в случае чего работу новую найти без проблем смогу. У кого дети, у кого кредиты, кому-то до пенсии совсем чуть-чуть доработать… а я не пропаду. Ведь не пропала после развода, пережила и измену, и предательство, и то, что без денег осталась… с кем не бывает. Мне только тридцать два, жизнь только начинается, жива-здорова, и это главное, остальное — дело наживное. Всё у меня ещё будет! И новая жизнь, и семья, и дети! А из этого болота надо выбираться — здесь уже ничего хорошего не будет.

— Повздорили, Свет? Повздорить я могу с соседкой, которая мусор на ночь за дверь на лестничную площадку выставляет, где он воняет на весь подъезд. А сейчас на меня, как на нерадивого слугу наорали и за дверь выставили, что тот пакет с мусором! — отобрала я у Светки свою чашку, тёмно-синюю с блестящими золотистыми звёздочками, и опять её в пакет запихнула. — Ты слышала её визги? Не нравится, я никого не держу! Вы и так много получаете, а вашей работы что-то не видно. Вы мне спасибо должны сказать, что я вас сразу не уволила, привыкли за просто так деньги получать! Мне работников набрать — раз плюнуть, и на меньший оклад! Нечего мне условия диктовать, я здесь хозяйка! — скопировала я манеру разговора Инги Владимировны, выплёскивая злость, обиду и разочарование.

— Да слышали мы всё, Мариш, она же так орала на тебя, — посочувствовала Светлана и вновь чашку из пакета вытащила.

— Оставь себе на память, раз так приглянулась, — оставила я попытки упаковать несчастную посуду в пакет. — У меня гордость есть, и чувство собственного достоинства то же! Вот пусть и набирает сюда тех, кто за копейки согласен пахать и с её идиотизмом мирится. И мой тебе совет, Свет, начинай искать работу, осенью сезон начнётся, химчистка ко дну пойдёт под её чутким руководством. Машины всё старые, раньше за ними хоть следили, а сейчас мастера и три дня можем ждать, химия дорогая, и мы много её тратим, перейдёт на дешёвую — упадёт качество, соответственно, ждите недовольства и возмущения клиентов… зато экономия ей на салоны красоты и на отдых будет. В общем, ты меня поняла. За сотрудников она держаться не будет, чуть что не по её — сразу за порог.

— Блин, Мариш, без тебя плохо будет, — тяжело вздохнула подруга и самолично многострадальную чашку в пакет запихнула. — Ты же как-то умудрялась и недовольных клиентов приболтать, и нас поддержать…

— Спишемся, созвонимся. Я теперь человек вольный, времени много свободного. Можно будет теперь и на выходных выбраться куда-нибудь погулять. Мелких своих возьмёшь, в парк пойдём.

— Обязательно! Ты-то теперь сама куда?

— Отдохну пару недель, высплюсь, наконец-то, а там посмотрим. Не пропаду, — подмигнула ей и крепко обняла. — Я потом звякну, узнаю, когда красавицы нашей не будет, и забегу с остальными попрощаться. Тортик принесу в честь освобождения от рабства.

— Ох, Маринка, ты точно не пропадёшь! Мне бы хоть капельку твоего оптимизма и уверенности!

— Всё у тебя есть, просто надо научиться этим пользоваться. Всё, заявление я там в папку с договорами на подпись ей кинула, потом за документами зайду.

Окинув прощальным взглядом своё рабочие место, пулей из помещения вылетела. Раньше надо было это сделать, раньше, а не тянуть до последнего и нервы себе не трепать.

Да и по-тихому можно было уйти… будто мне больше всех надо… но что-то внутри не давало, грызло назойливым червячком, заставляя раз за разом варианты разговора в голове прокручивать… но до таких ответов, как Инга Владимировна выдавала, даже моя богатая фантазия не додумалась. Она реально нас за людей не держала! Гадина!

А на улице, как хорошо-то было. Я уже и забыла, что такое просто гулять — всё времени не хватало, да и желания особого не было. Ну ничего, теперь всё будет по-другому! Начинается новый счастливый этап в моей жизни. Чёрную полосу пережили, из серой выбрались, теперь пора бы и белой начаться.

Бодренько на остановку направилась, на которой и не было почти никого. Так, пара человек, несколько подростков и школьники, то ли с первой смены домой ехали, то ли, наоборот, в школу ко второй смене спешили.

Дороги тоже прилично так просвечивались — в это время все по офисам давно уже сидят… тем страннее было услышать вой полицейских сирен и шум машин, словно я посреди гоночной трассы оказалась.

На остановку нёсся чёрный внедорожник… время будто замедлилось: я успела увидеть какой-то стеклянный взгляд молодого парня за рулём машины, пустой такой и страшный взгляд; успела рассмотреть вмятину на капоте, заметить, как подростки отпрыгнули, словно испуганные зайцы, как одна из женщин ухватила за рюкзак ближайшего к ней мальчика и дёрнула в сторону, я бы успела отбежать… возможно, а возможно, и нет, а вот испуганно застывшая в шаге от меня девочка с хвостиком, на котором был криво повязан бантик, точно бы не успела, и вытащить её из-под колёс обезумевшей машины я тоже не успевала, зато оттолкнуть с траектории движения могла… пусть у неё будет новая и счастливая жизнь, которая не успела начаться у меня.

Увидела,