того, как в космической сфере произошел прорыв, и на связь вышли внеземные цивилизации, каждое уважающее себя государство бросило все силы и деньги на то, чтобы встать в один ряд с высшими расами и развить собственные межгалактические технологии. Это сильно ударило по развитию остальных отраслей. В особенности пострадала экология.

Превышение ПДК мелкодиспенсерных частиц РМ 10 и РМ 2.5, повышенный уровень сероводорода, формальдегида, фенола… Выйти без респиратора означает вдохнуть коктейль из химических элементов, которые в учебниках по экологии помечены черепом и скрещенными костями. Но даже респираторы не спасают от серой пелены, застилающей небо. На Земле уже давно не видно звезд, а средняя температура стабильно опускается каждые пять лет.

Нет, жить на Земле можно. Но, как говорят, раньше было лучше.

Все перспективы — в космосе. Конклав работает в этом направлении, устанавливает межгалактические связи, осваивает планеты, обменивается опытом и перенимает технологии. Поэтому родители с детства готовили меня к поступлению на академическую станцию, которая готовит лучших специалистов. На ней обучают кадетов, которые в будущем займут ключевые позиции в самых разных секторах — от навигации и астроинженерии до дипломатии и разведки. Тех, кто попадет на службу в сам Конклав, можно назвать победителями по жизни. Даже должность младшего сотрудника уже считается престижной.

— Итак, — мама сверяется с голографическим списком, который она проецирует прямо в воздухе перед нами. — Одежда с терморегуляцией, планшет с предустановленной учебной программой, коммуникатор, квантовый калькулятор…

Мне кажется, или ее список стал длиннее?

Мы проходим мимо ряда с техническими новинками. На прилавках сверкают компактные маршрутные карты, антигравитационные дроны, проекторы-голографы. Здесь мы выбираем планшет, генератор искусственной гравитации и базовый маршрутизатор.

Поторговавшись, мама расстается со своей месячной зарплатой. Она пытается скрыть от меня сумму, но я замечаю голограмму в сорок тысяч нейрокоинов.

— Тальма, смотри! — папа тянет меня за рукав, отвлекая от мыслей о расходах. Он указывает на палатку, где продают гравитационные ботинки.

— У меня есть браслеты, — напоминаю ему. Лишние траты ни к чему.

— Брось, не будешь же ты с ними таскаться, они тебе карманы оттянут, — отмахивается он. — А у ботинок встроена функция адаптироваться под разные виды гравитации. Примерь.

Я послушно надеваю первую попавшуюся пару своего размера. На Пульсаре гравитация регулируется искусственно, и ботинки, скорее всего, будут лишним грузом в моем чемодане. Но папа уже вовсю торгуется с кстанцем, чьи щупальца ловко протягивают пары обуви сразу нескольким покупателем.

— Три тысячи нейрокоинов, — отчеканивает торговец. — Последняя цена.

— Две, — папа не сдается. — И это мое последнее предложение.

Кстанец колышет свободными щупальцами в раздумьях и все же соглашается. У папы такой довольный вид после удавшегося торга, что я теперь просто не смогу отказаться от ботинок. Ботинки, конечно, красивые. Они подстраиваются под ногу и фиксируют ее, да еще и встроенная подсветка на носках имеется. Но я не уверена, что они мне пригодятся.

Мы продолжаем двигаться по рынку, и я замечаю, как мама все чаще поглядывает на часы. Время на Кибер-рынке течет странно — из-за низкой гравитации и тонкой атмосферы здесь нет привычного смены дня и ночи. Вместо этого используются универсальные галактические часы, которые синхронизированы с временем Конклава.

— Нам нужен стандартный набор для первокурсника, — напоминает мама, когда мы оказывается у палатки с говорящим названием «Академическое снаряжение». Еще пять лет назад можно было только мечтать о надписи на земном языке, но благодаря успешной работе Конклава вывески начали адаптировать в том числе и для землян.

Торговец — высокий штриззинг с одной ногой и бирюзовой склизкой кожей — окидывает меня профессиональным взглядом, на секунду задерживает его на значке кадета, прикрепленному к лямке моего рюкзака, и одобрительно кивает.

— Пульсар? У нас как раз есть комплект, одобренный их руководством. Все новейшего образца, — он ловко передвигается на одной ноге и вручает комплект, в который входит одежда с терморегуляцией и защитным нано-покрытием (штаны, куртка, комбинезон, носки и перчатки), набор инструментов для внештатных ситуаций, коммуникатор, портативный генератор кислорода и большая часть из маминого списка.

Мама осматривает экипировку, которая кажется мне мешковатой. Но, как и ботинки, она способна подстраиваться под силуэт, утягиваясь.

— Made In China, — неодобрительно смотрит на штриззинга мама, словно застала торговца за чем-то непристойным. Тот невозмутимо пожимает покатыми плечами:

— Завод по производству в Китае, но все материалы и технология производства наши. В торгарах везде ярлыки Альфа Центавры, но качество то же самое, а цена в два раза выше!

На мамином лице читаются сомнения. Я знаю эту уловку, она применяет ее, когда понимает, что сбить цену будет трудно. У нее глаз наметан, она знает, что сумма будет внушительной.

— Сколько? — деловито спрашивает папа.

Торговец называет цену, и мама прикусывает губу. Я чувствую себя виноватой за все эти траты. Родители хотят дать мне лучшую жизнь, но она нам не по карману. Мама начинает привычно торговаться, но продавец качает головой с бирюзовой лысиной:

— Академические комплекты идут по специальной оптовой цене. Вы можете пройтись по рынку и купить все по-отдельности, но даже выторговав лучшие цены дешевле чем здесь вам эти товары не обойдутся. Только время зря потеряете. — Он замечает мамин список, в котором не вычеркнута и четверть. Сжалившись, он вздыхает, издавая при этом булькающий звук. — Вместо скидки могу предложить бесплатно наклеить защитный экран на планшет и коралл в подарок, — Он вытаскивает из шкафа, похожего на сейф, цепочку с крошечным лиловым кораллом вместо кулона. — Он поглощает углекислый газ и выделяет кислород. Маленький, но в экстренных ситуациях спасает.

Это предложение немного смягчает удар по бюджету, и родители соглашаются. Пока торговец оформляет покупку, я оглядываюсь. Меня привлекают голографические вывески, уводящие в проулок в нескольких палатках от нас. Возможно, там будет то, что мне нужно.

— Я ненадолго, — сообщаю родителям, неопределенно махнув рукой в сторону. — Хочу кое-что посмотреть.

Мама рассеянно смотрит в том направлении и кивает, попутно складываю покупки в сумку огромных размеров.

— Только недалеко. И не заходи на черный рынок!

— Если не найдешь нас, иди в закусочную, там встретимся, — добавляет папа. — В твоей любимой, где подают мясные лепешки из кварсекомых.

— Ага, хорошо!

Родители говорят что-то в след, но я уже не слушаю. Затерявшись в толпе, я огибаю большое склизкое семейство штриззингов и юркаю в проулок. Последние три года я не только усиленно готовилась к экзаменам и поступлению в одну из академий на Пульсаре, но и копила нейрокоины. Знаю, они мне еще пригодятся, ведь после сегодняшних покупок у родителей не будет возможности помогать мне как минимум месяц, но я должна кое-что купить.