с широкими брюками. Светлые ботинки на толстой подошве. В руках маленькая сумка ценою с коттедж.

Белые локоны дамы спускаются ниже плеч. Проф макияж оттеняет чуть раскосые глаза и острые скулы. Были в их роду буряты, татары или еще кто-то похожий. Что делает интересной внешность мамы и сына. Отца Тамира я не видела, он давно отошел от дел и уехал.

Взгляд дамы упирается в меня. Я встаю.

— Как вы могли без ведома забрать моего сына?!

Стелла морщится.

— Бедный мальчик был никому не нужен. Нам пришлось оформить опеку над ним.

У меня опускается челюсть.

— Что?..

Медленно поворачиваюсь ко Тамиру. Тот поднимает ладонь в мирном жесте. Хочет что-то сказать, однако мать его перебивает.

— Тамир, до тебя весь день не может дозвониться наш зять, — она явно имеет в виду мужа одной из многочисленных сестер Тамира, — я про Марата. Дело касается стройки моста…

— Я наберу сейчас. Это важно.

Он еще и мосты строит?.. Хотя для меня сейчас важнее другое. Смотрю Тамиру в спину. Поворачиваюсь к его матери.

— Стелла, как это все понимать?!

— А ты думала, — женщина шагает ко мне, — натравишь на нас папашку, и все будет в ажуре?

Сегодня день поразительных открытий.

— Что я сделала?..

— Сядь!

Да, пожалуй, она права. Мои ноги не выдержат.

— Вы говорите о моем отце?

Стелла морщится, превозмогая ботокс. Ее лицо остается почти идеально ровным.

— Скажу сразу, мой сын ни о чем не знает!

Уже легче… Или нет?

— И?

В меня летит испепеляющий взгляд.

— А вот ты наверняка в курсе про письмо твоего отца!

— Какое письмо?.. — бормочу.

— Твой папенька накатал два листа угроз! Хорошо хоть прислал его на старый наш адрес. Уж не знаю, где отрыл его. Тамир давно живет один, сейчас вот в этой квартире. Я тоже съехала. Туда ходит на разведку прислуга. Вот она и передала мне конверт.

— И что писал мой папа?

— Что найдет на нас управу! Стрясет алименты! Привлечет моего сына к ответственности! Наверное, забыл, что его дочурке давно восемнадцать, — в тоне Стеллы закипает желчь, — своя голова должна быть на плечах!

— Я ничего не знала… — только и могу проговорить.

Рожала я на родине, там и жила до трех месяцев сына. Потом поняла, что как бы тяжело не было одной в столице, в отчем доме просто невыносимо. Папа не гнал меня, но всем видом показывал свой стыд. Он у меня очень старых понятий.

Мама жалела. Как-то я излила ей душу про отца малыша. Наверное, она и проговорилась отцу.

— Не надо мне рассказывать сказки, — шипит Стелла, — и попробуй только Тамиру скажи! Ребенка тогда вообще не увидишь.

Выдыхаю.

— Но как вы все объяснили?

Я не сказала бы, что Тамир маменькин сынок.

Стелла поджимает губы.

— Сказала, что бывшей сотруднице нужна благотворительная помощь.

— Ребенок у него в квартире, — напоминаю, — он каждой так бы стал помогать?

Лицо Стеллы темнеет.

— Тамир настоял, что это дело возьмет под личный контроль. Как только услышал твое имя.

Час от часу не легче.

Я знаю, как юрист, свои дальнейшие действия. Забрать ребенка, добиться аннулирования опеки. С точки зрения закона она — полнейший абсурд! Правда на моей стороне! Но если взглянуть на ситуацию без розовых очков?..

— Стелла… — ловлю взгляд матери Тамира. В отличие от сына, глаза у нее серо-зеленые. — Поверьте, мне не нужны ваши деньги. Мой папа… человек очень строгих правил. Его самого воспитывал дедушка, он рос без родителей. В итоге получился человек из прошлых поколений. Да еще и жесткий по натуре.

— Рада за него, — светская львица морщит носик, — но мне какое дело?

— Папа вам наговорил… — выдыхаю. — Однако это только его мнение. У меня к вашей семье никаких претензий нет. И я не хочу проблем. Мы просто уедем с сыном, и все будет как раньше.

Мне безумно хочется, чтобы у моего малыша был хороший папа. Но во-первых, я так до конца и не поняла характер Тугулова. Во-вторых, не должна допустить, чтобы меня разлучили с сыночком.

Скрывать всю жизнь правду от Тамира мне точно не хочется. Но сейчас я должна быть осторожной.

— Как раньше?! — дама изумленно выдыхает. — Раньше — еще до рождения этой бомбы замедленного действия! А теперь как раньше быть не может!

Вот как она воспринимает внука? Равнодушные свекрови, на которых иной раз жалуются мамочки в чате, по сравнению со Стеллой — ангелы.

Что же будет… Тем временем к нам возвращается Тамир.

— До чего вы договорились? — обращается он к нам обеим.

Присаживается на один из диванов так, чтобы видеть и меня, и мать. Напротив.

Я пожимаю плечами.

— А о чем здесь говорить? Я просто возьму ребенка и уеду. К счастью, я здорова. Буду впредь осторожной на улицах.

Хотя переходила я и так на зеленый. От каждого дурака не застрахуешься.

— Уж вам не помешало бы научиться предосторожности… — ворчит себе под нос Стелла.

Намекает на мою случайную беременность. Тамир на это не обращает внимания.

— Плохо, что ребенок в случае чего остается предоставлен сам себе, — замечает он, — вдруг тебе станет хуже?

— Я буду на связи с няней и подругами, — отбиваюсь, — и у меня все хорошо!

Тугулов потирает ладони. Оглядывает меня.

— Этот малыш волей судьбы оказался под моей опекой. Теперь я не могу просто так его отпустить. Я должен убедиться, что с ним все будет хорошо.

Волей судьбы?! Да это его мать постаралась! И сейчас подливает масло в огонь.

— Сынок, просто не отдавай ребенка этой горе-мамаше!

Меня аж подбрасывает. Вот это заявление!

— Я буду разбираться, кто оформил вам незаконную опеку, — говорю, глядя Тамиру прямо в глаза, — придам дело огласке.

— И схлопочешь еще моральный иск, — миллиардер хмыкает.

— То есть вам мораль позволяет разлучать ребенка с матерью? — ахаю.

Влезает Стелла.

— Некоторые матери представляют опасность!

Тугулов шумно выдыхает. Трет переносицу. Потом обращает свой взгляд на мать и говорит спокойно, даже немного устало.

— Мама, езжай домой. Иначе мы не поговорим.

Стелла несколько раз открывает и закрывает рот, как рыба.

— Я должна быть в курсе всего! — наконец, произносит она.

— Опека на мне. Мать — Ярослава. Не принимай близко к сердцу всю эту ситуацию. Вы с Марианной вроде хотели съездить пошопиться.

Снова про какую-то сестру.

— Я не успокоюсь, если не буду знать твой план! — Стелла протестует.

— Мама, я всё сказал.

Хм, а сынок-то неподатливый. Поэтому мать так дергается? Она не может контролировать взрослого сына, который сейчас стоит у руля бизнес-империи. А тут еще нарисовался наследник. У женщины земля идет