рождается особенный, полный чудес, волшебный мир. К этим рассказам вполне применимы евангельские слова: «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное». Папа, мама или бабушка много внесут доброго в душу своего маленького чада, если будут читать ему странички из этой книги.

Для чистой детской души бытие открывается прежде всего своей светлой, радостной стороной. Как писал друг Шмелёва, русский философ Иван Ильин, «это воображение, насыщенное трепетом сердца. Здесь каждый миг взят любовно, нежным, упоенным и упоительным проникновением; здесь все лучится от сдержанных, не проливаемых слез умиленной и благодарной памяти. И такова сила этих непролитых художником слез, что у читателя они то и дело накипают в сердце. Шмелёв показывает нам Россию и православный строй ее души – силою ясновидящей любви»… Ребенок ощущает мир святости, принимает в свое сердце Бога. Ильин отмечал, что изображенное писателем – не то, что было и прошло, а то, что «есть и пребудет. Это сама духовная ткань верующей России. Это дух нашего народа». И действительно: если в прочих рассказах описывается жизнь, уже ушедшая в прошлое, упоминаются предметы и профессии, ныне уже утраченные, то церковный быт, богослужение остаются неизменными из века в век. И сегодня, придя в храм на Рождество или на Троицу, ребенок увидит точно те же обряды и таинства, что наблюдал когда-то маленький Ваня Шмелёв. Трогательное и глубокое переживание первой исповеди и причастия помогут понять смысл таинств и современному подростку.

Завершает нашу книгу произведение редкого для Шмелёва драматургического жанра – пьеса-сказка «Догоним солнце». Это доброе светлое произведение рассчитано на маленьких читателей. Пьесу можно читать в лицах, а можно поставить дома или в садике.

Шмелёв – писатель, который дарит светлую радость. А таких литераторов немного. Посмотрите, как искрится, переливается, сверкает свет в его произведениях! Как воздух нам, русским людям, нужны сегодня свет, радость и милосердие. И взрослым, конечно, и особенно детям – чтобы запастись ими на всю жизнь. И тем, по слову Достоевского, спастись.

А. М. Любомудров

К солнцу

«Догоним солнце!»

Утреннички становились холоднее. Солнце всходило поздно и раньше садилось. Удлинялись ночи, гуще спускались туманы. Осенний багрянец заменял зеленое лето.

Когда раз на зорьке первогодок-журавль, перелетев, по обыкновению, мокрый лужок, ступил в воду, он поспешил подобрать под крыло ножку и съежился от холода.

«Странно, – думал он, – какая холодная вода! Нельзя и пополоскаться… за ноги стала кусать…»

Покачав в раздумье головой, он клюнул высунувшегося из воды лягушонка, промахнулся и выпрыгнул на кочку.

– И какой туман!.. – сказал он, задумчиво осматриваясь по сторонам. – Неужели будет все холоднее? Что же сделалось с солнцем?

Журавлик вспомнил, что за последние дни вода стала холодной, меньше попадалось лягушат и водяных жуков; жестче стали болотные травы.

Особенно взгрустнулось ему, когда он вспомнил, что частенько в последнее время приходилось засыпать голодным. А как хорошо было летом, когда ночка была короткая-короткая!.. Сколько потехи было, когда вокруг прыгали лягушата, трещали кузнецы, и зоб был так туго набит, что трудно было ходить! А теперь!

Лягушонок опять выставил голову около самой кочки, втянул воздух и квакнул. Журавлик опять быстро ударил клювом и… вытащил болотную грязь, а лягушонок уже был далеко и опять выставлял голову с глупыми глазами.

– Кончилась ваша власть, кончилась!.. – заквакал он. – Много вы нашего брата погубили… Теперь, друг, не так-то легко по болотам ходить да разбойничать: зима, брат, близко!

– Зима? – спросил рассерженный и голодный журавлик. – Это что же такое?

– Не знаешь, брат… Скверная вещь! Я уже одну перетерпел. Холода пойдут, повалит снег белый-белый… а вода пропадет…

– Как пропадет? – спросил изумленный журавлик.

– Так и пропадет, – твердая будет. Стукнешь ты в нее носом, а она не пустит его, – как в дерево ударишь… вот что! Нас-то, брат, тогда не достанешь: мы в такие места запрячемся, что и днем с огнем не найдешь… да-а! В грязь залезем и будем себе спать, – всю зиму-то и проспим.

– А мы-то как же?..

– Ну, уж это ваше дело! Я так полагаю, что всем вам крышка будет.

– Крышка? Какая крышка?

– А! И этого не понимаешь?.. Ну, прощай! Холодно мне с тобой, глупцом, разговаривать.

И лягушонок нырнул.

Раздумье охватило журавлика.

«Зима! Не врет ли этот скверный лягушонок?»

В это время возле опустилась стайка журавлей.

– Ага! Вот где ты! – сказала журавлиха. – А мы-то тебя искали!

– Смотри, брат, не надорвись! – строго сказал журавль-отец. – Вот скоро вам тяжелое дело предстоит… Как-то вы в дороге окажетесь…

– В какой дороге? – спросил журавлик.

– Скоро увидишь… – сказал старый журавль и стал шарить клювом в воде.

– Плохо дело… плохо… – жаловалась журавлиха, не находя пищи, – одна глина да песок. Ты-то нашел ли что? – спросила она журавлика.

– Был тут лягушонок – все увертывался, да и холодно в воду лезть. Но зато я узнал многое.

– Что такое?

– Лягушонок говорил мне про зиму, говорил, что всем нам будет какая-то «крышка», придет зима, и вода пропадет. Правда это?

– Правда.

– И всем нам будет «крышка?»

– Врал тебе лягушонок. Видит, что глуп ты.

– Азима-то!..

– Ну что ж, что зима!.. Ничего не значит. Это ему зима страшна, а мы – сильные птицы: нам зима не страшна.

– А солнце-то как же? Ведь оно уходит от нас… ночи длиннее стали… – печально сказал журавлик.

– Догоним солнце! – сказал старый журавль.

– Догоним, догоним! – звонко закричали все журавли и захлопали сильными крыльями.

И у журавлика весело стало на сердце, когда услыхал он эти бодрые крики.

«Лягушонок, такая мелкота, зимы не боится… а я… ведь я могу лететь к солнцу, – и будет тепло…» – подумал он.

– Догоним солнце!.. – весело крикнул журавлик и сильными взмахами потянулся за стаей.

Стая летела к знакомому лугу; туман расползался, солнце начинало греть, и воздух вздрагивал от веселого журавлиного крика.

– Курлы-курлы-курлы!.. догоним солнце! к солнцу!.. – гремела песнь журавлей.

Сборы в дорогу

В непроходимом, кочковатом болоте собралась журавлиная стая. Журавли что-то беспокоились, прыгали, кружились, точно плясали вокруг своих гнезд, на кочках, и часто хлопали сильными крыльями.

– Какое веселье у нас сегодня! – сказал журавлик матери. – Почему это?

– Сегодня мы ждем товарищей по пути… Скорее и в дорогу тронемся. Наступают холода. Пора в путь – к теплым водам. Там солнце греет, там высокие травы. Пора за море!

– А что такое море? – спросил журавлик.

И мать стала говорить ему про далекие страны, про теплые моря, громадные