плечами Витька и, недолго раздумывая, подобрал небольшой камушек, валявшийся рядом. – Мы аккуратно, – он прицелился и швырнул находку в отверстие.

Но звука падения они так и не расслышали. То ли помешали машины, пролетавшие за домом по проспекту, то ли вредная болонка, которая вечно лаяла по делу и без, то ли там правда не было никакого пола.

– Представляешь, а если та девочка бросала до нас камень? И вот поэтому она и пропала, – внезапно предположил Дима, взмокнув от страшного предчувствия.

– Что там? – гаркнул над мальчишками противный девчачий голос.

Друзья с воплем отпрянули от решётки и бросились наутёк.

– Дураки ненормальные! – Нинка Уткина, одноклассница, ябеда и просто вредная девица, догнала их уже у детской площадки. – Вы чего орёте?

– Не твоё дело!

– Моё! Я чуть заикаться не начала, когда вы завопили! – она даже ногой от злости топнула. – Я знаю, что вы делали! И всё в школе расскажу.

– И что мы делали? – нехорошо прищурился Витька.

Уткину он терпеть не мог. Она вечно во всё совала свой нос и, чуть что, жаловалась.

– Гадости, разумеется! – ни секунды не сомневаясь, убеждённо заявила Нина. Она теребила в руках длинную пушистую косичку и подозрительно поглядывала на приятелей.

– И какие именно? – не унимался Жуков.

Какие именно гадости они там делали, Нина не видела. Но в том, что уж точно ничего хорошего эти двое затевать не могли, была уверена.

– Какие надо, – туманно огрызнулась она. – И вообще, к подвалу подходить нельзя.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Дима. – А тебе это кто сказал?

– Да про это все знают. Чего привязались? Нельзя – и точка. Он людей жрёт! – выпалила Уткина и испуганно прикусила язык.

О том, что подвал жрёт людей, рассказывала ей мама. Но строго-настрого запретила это где-то повторять.

– Вот, – Дима повернулся к Жукову. – Ещё одна версия.

– А я думаю, что это всё враки, – пожала плечами Нина. – Просто там крысы и грязно, вот взрослые и не хотят, чтобы мы туда лазили.

– Да, Уткина, враки. Ты иди, иди.

– А чего ты меня гонишь? – насторожилась Нина. – Вы туда опять вернётесь?

– С чего бы это? Мы домой идём, – Жуков мельком глянул на подвал. Вообще-то он собирался вернуться, но от чёрного окна веяло таким холодным ужасом, что Витька передумал. – У меня игра новая. Пока, Уткина! До завтра.

Он схватил удивлённого друга за руку и потащил за собой.

Нинка пожала плечами, хмыкнула и тоже отправилась по своим делам.

Чернота за ржавой решёткой шевельнулась, хищно чавкнув. Но этого уже никто не увидел.

Глава 2. Кошмарная ночь и таинственное послание

Нина Уткина жила с ребятами в одном подъезде. Её квартира находилась на первом этаже, а они жили чуть выше. Девочкой Уткина была бдительной и недоверчивой. От мальчишек она ждала только пакостей, поэтому считала своим долгом следить за хулиганами. И вовсе не для того, чтобы ябедничать. Ябедничать ей приходилось по необходимости, ведь её они не слушались, а взрослых слушались. Таким образом Нина уберегала мальчиков от всевозможных несчастий. Она-то прекрасно знала, какие дикие вещи приходят иногда в голову этим ненормальным! Одна только проверка крепости льда на речке могла стоить им жизни. И ведь даже спасибо не сказали, когда взрослые под предводительством Нины принеслись на берег и, наорав, поволокли юных исследователей домой. Жуков и вовсе пообещал её побить. Правда, не побил, но это сути дела не меняло.

Не поленившись, бдительная Уткина поднялась на третий этаж и приникла ухом к двери Витькиной квартиры. За дверью раздавались радостные вопли.

– Играют, – удовлетворённо констатировала Нина. – Ну и молодцы.

Она улыбнулась и пошла домой.

* * *

– Дима-а-а, давай спать, – сердито сказала мама. – Сколько можно? Завтра в школу рано вставать, а ты ходишь и ходишь!

Мальчик поджал губы и виновато пожал плечами. Он действительно «ходил и ходил». Почитал, поел, потом попил и снова поел. Есть не хотелось, но почему-то идти в свою комнату спать хотелось ещё меньше. Нет, обычно так и бывало, он до последнего оттягивал этот момент, потому что спать было неохота. Но сегодня в воздухе зависло что-то другое, тревожное. Даже не столько тревожное, сколько просто было страшно выключить свет и остаться одному.

В темноте!

Темноты Дима Акимов не боялся. Настоящие мальчишки вообще не трусят. Но вот именно этим вечером что-то было не так.

– Не надо было к подвалу ходить, – пробормотал он.

– Что? – насторожилась мама.

– Ничего-ничего, – торопливо пробормотал Дима. – Я спать иду.

– Ну наконец-то, – мама чмокнула его в макушку. – А то бродишь, как медведь-шатун зимой. Спокойной ночи.

– Ага, спокойной… – рассеянно отозвался мальчик. Что-то ему подсказывало, что ночь спокойной не будет.

Весёленькая занавеска в клеточку плавно вздувалась и опадала.

– Сквозняк, – стиснув зубы, прошептал Дима и быстро закрыл форточку.

Сердце бухало как бешеное.

– Я не боюсь, не боюсь. Ничего не случится, – неуверенно буркнул мальчик и оглядел комнату. При свете лампы всё было в порядке. Но кто ж его знает, что будет, если свет выключить.

Он на всякий случай открыл шкаф, заглянул под кровать, исследовал подоконник и даже высунулся в окно, чтобы убедиться, что с той стороны никого нет.

Убедился. Но легче не стало.

– Ерунда это всё, – громко сказал Дима и нарочито бодро подошёл к выключателю. Чуть-чуть подумав, широко открыл дверь и проверил коридор. Пусто. Где-то далеко, у родителей, работает телевизор. В кухне по телефону разговаривает бабушка. Всё спокойно, ничего экстраординарного. Ещё раз обведя внимательным взглядом комнату, он хмыкнул и выключил свет.

Одним гигантским прыжком преодолев расстояние до кровати, Дима рухнул на матрас и завернулся в одеяло, мысленно похвалив себя. Если бы он так на физкультуре сиганул, пятёрка была бы обеспечена. Но когда надо – так не прыгается, а когда не надо – пожалуйста.

Сначала всё было в порядке. И мальчик, кажется, даже начал засыпать. Как вдруг в окне появилась странная тень. Она колыхалась, словно гигантская медуза, заползая в открытую форточку.

– Я же закрывал, точно помню, – оцепенел от ужаса Дима.

Тень уже струилась по подоконнику, свисая вниз.

Надо было орать, звать на помощь, но голос пропал. Бедный Дима только таращился на извивающиеся полосы и судорожно соображал, что делать. Соображалка не работала. Прямо как на контрольной или когда стих у доски рассказываешь. Вот, казалось бы, только что всё знал, и нате вам – в голове пусто и гулко, как в школьном коридоре во время урока.

Тень вдруг вспыхнула чёрным огнём, и жадные языки хищного