означало привлекать внимание. А это то, чего мне хотелось меньше всего. Поэтому я тоже сделал первый шаг вперёд.

Давление сгустилось. Вторая нога едва коснулась пола, как в груди что-то глухо щёлкнуло — не от боли, скорее, это напоминало сигнал тревоги. Необычный, но чёткий. Прежние системы защиты работали вполсилы. Магия вероятностей продолжала закрывать мою суть, но что-то вне структуры ощущений шло наперекор.

Я понимал, что дело было не в расстоянии, ведь изначально кто-то стоял чуть дальше, а кто-то чуть ближе к сфере. Но первый шаг давил на всех одинаково. Всё дело было в намерении. Как только человек решал, что он должен дойти до центра зала, сфера начинала на него действовать.

Я почувствовал, как моя кровь медленно нагревается.

Не в переносном смысле. Буквально. Как будто где-то внутри начали работать крошечные алхимические печи. Пульс сбился. Нервы дрогнули.

Я чуть замедлился, но не остановился и сделал ещё один шаг. Ощущения были странными. Это не было похоже на чужое заклятие, скорее — процесс как будто рождался прямо внутри меня. Как если бы тело внезапно потеряло связь с разумом и медленно сходило с ума.

Что ты хочешь мне сказать? — мысленно обратился я к собственному телу. Или я связался с подсознанием? Иногда разница между ними стирается быстрее, чем хочется.

В какой-то момент давление от сферы стало ощущаться чем-то живым. А в моей голове даже промелькнула скрытая мысль, что оно становилось личным. Как будто именно меня, не всех, а именно меня, оно почему-то невзлюбило больше всего и пыталось как можно скорее дисквалифицировать. Природная несовместимость? Самовнушение? Искусная иллюзия? Или следствие моей сущности, которую я, несмотря на все изученные аспекты, так и не познал до конца?

Я остановился. Глубокий вдох. Медленный выдох. Остальные продолжали двигаться — кто-то уверенно, кто-то с отчаянием в глазах, кто-то уже на грани.

Я же закрыл глаза.

Магия внутри тела вела себя странно: не исчезла полностью — но крутилась, будто в замешательстве. Потоки будто искали выход, но не могли выбраться наружу. Всё перемешалось — как внутреннее море, которому запретили волны.

Сосредоточившись, я погрузился внутрь себя.

Искажённое восприятие времени пришло мгновенно. Один вдох — и я будто нырнул в вязкую жидкость. Всё замерло, а потом начало расплываться по краям. В голову ударила глухая вибрация, как если бы в карманном мире кто-то дёрнул струну, натянутую между планами. Пространство согнулось.

Я чувствовал, что моё сознание плывёт.

Мне было знакомо это состояние. Глубокий контакт с магией, когда осознание себя переходит в фазу, где границы тела и мысли исчезают. В таком состоянии происходит глубокое чувство самопознания, и маг может добиться невероятных вещей: например, достичь озарения и, преодолев бутылочное горлышко в развитии, прорваться и стать сильнее. Но не реже происходит и противоположное, мистик настолько теряется в ощущении небытия, что даже не замечает, как разрушается его душа и умирает тело.

Где-то на задворках сознания я понимал, что снова совершенно некстати столкнулся с эффектом рассеивания внимания, с которым уже сталкивался несколько раз. Но, как и в обычном сне, моё критическое мышление отказывалось срабатывать и бить тревогу.

Пульс ушёл в ноги. Я чувствовал, как пальцы ног двигаются по полу, но не чувствовал остального тела. А затем я ощутил прикосновения и шаги тысяч ног, как будто у пола появилась память, и он решил передать её мне.

«Мёртвый» камень делился со мной воспоминаниями, жалуясь на свою судьбу. А я молча слушал, ощущая огромный Город над головой. Как и прошлом, в Бастионе, я чувствовал, как пульсирует жизнью этот уникальный организм. Организм, сложность которого я не мог осмыслить целиком.

Даже испытание показалось бы мне несущественным, если бы я смог осмысленно подумать об этом прямо сейчас.

Но я не мог. Город говорил со мной. Его голос становился громче. Безудержный и оглашающий, его навязчивый шёпот казался невыносимым криком избалованного ребёнка, требующего к себе постоянного внимания.

Но в какой-то момент к его крику стали примешиваться и другие голоса.

Поначалу они звучали приглушённо, но с каждым мгновением становились всё громче. Тонкие, вибрирующие и практически бесконечные. Их было столько, что ни один разум не смог бы рассортировать или запомнить их интонации. Женские, мужские, старческие, детские, нечто среднее между ними… Они пересекались, путались, создавали рябь в воздухе моего внутреннего восприятия.

Некоторые звали. Другие — молили. А один… один шептал слова, от которых захотелось закричать. Это не был приказ или проклятие — это было напоминание. Голос, похожий на мой собственный будто незримо ткнул в самый центр моего существа и сказал: «Не игнорируй тех, кто в тебя верит».

Я вздрогнул внутри себя.

Вздрогнул не телом — чем-то глубже. Как если бы внутри души кто-то дёрнул оголённый нерв, спрятанный под слоями боли, равнодушия и воспоминаний. В этом толчке не было боли. Только осознание. Слишком ясное, чтобы его можно было проигнорировать. Как удар колокола в пустом зале.

Я слышал их.

Не ушами. Не духовным чутьём. Это ощущалось… как зов. Как если бы на другой стороне бытия кто-то протянул ко мне руку, уверенный, что я — тот, кто ответит.

Их было много.

Невыносимо много.

Поначалу — едва различимая рябь. Шёпоты, слившиеся в фоновый шум, без контекста и чёткого разделения мыслей. Но с каждой секундой… они усиливались. Я начал слышать, но не слова, а намерения. Я ощущал чужие чувства — веру, страх, отчаяние, надежду… И разделял их. А потом ко мне пришло осознание того, что это.

Молитвы.

Слово возникло само. Я не произносил его, не формулировал. Оно просто было. И с ним — во мне что-то щёлкнуло. Как если бы часть меня, до этого времени запертая, лениво открыла один глаз и зевнула.

Я стоял посреди зала с удушающим давлением, с чёрной сферой в центре, с десятками магов вокруг… и вдруг почувствовал, как мир «дышит» мной.

Меня звали. Где-то там, в далёких местах, люди шептали имя, которого я не давал. Кому-то я снился. Кого-то спасла случайность, которую они приняли за знак. Были и те, кто молился просто так, без особой надежды на то, что эти молитвы кто-нибудь услышит.

Если бы я в данный момент мог использовать здравый смысл, он бы подсказал мне, что в этом есть что-то ненормальное. Та скорость, с которой распространялось моё влияние, не была естественной. Но в данный момент для меня это было неважно.

В отчаянии перед сном, в страхе перед смертью. В благодарности. В ревности. В безнадёжной любви.