у нас конечно не было, пришлось ограничится прикладами — и этим героям половых битв, как и героиням ринга без правил, хватило всего по одному разу, чтобы они успокоились. И успокоились… надолго. Но, чего мы все ожидали — это появления, или проявления, не знаю, как правильно сказать, агрессии по отношению к истязателям у этих… даже и не понимаю, как теперь их назвать, не возникло…

Все думали, что они, вдруг временно избавившиеся от своих обидчиков, вытрут сопли, слезы, кровь, и примутся им мстить за все унижения. Но не тут-то было. Сопли вытерли, слезы размазали, кровь смыли в маленьком ручье, что протекал в шаговой доступности… И все. Женская часть непонятной по своему поведению и всепрощению группы принялась бинтовать всякими тряпками глубокие повреждения у избитых. И никто из них даже шага не сделал в сторону связанных по рукам и ногам пришлых…

— И что это было? — не понимая происходящее, спросил в никуда один из моих спутников, — неужели никто не попинает ногами, в крайнем случае, эти героические личности?

И он, как ни странно, оказался полностью прав. Хотя наша группа и ушла чуть в сторону от спеленанных по рукам и ногам героев, но к ним так никто и не подошел, и не то, чтобы ударить или пнуть, но даже плюнуть на них не рискнул… Тут мы разделились — и четверо человек пошли к таджикам, чисто узнать, как у тех дела, ни о чем плохом даже и не думая. Потому что никто даже не соизволил сообщить, что пришлые вот только недавно разделились, и часть из них куда-то ушла.

Но, когда через некоторое время они вернулись, толкая идущих перед собой пленников, несущих на своих шеях нижнюю часть одежды, пазл случившегося тут сложился сам по себе… И вторая их часть повела себя ничуть не лучше. Только и того, что у избитых молодых мужчин серьезных травм почти не было. А так… Как эти их лупили, так и те. Как их мужчины пользовали тут местных, практически так же и там. Отличия, по словам моих поисковиков, были, конечно, но несущественные. Распоясавшимся от безнаказанности злодеям местного разлива досталось не прикладами, а хорошими, с сучками, толстыми палками.

— Мы просто боялись не рассчитать удар прикладом, и кого-то невзначай прибить, — как объяснили они свой выбор.

Буквально через минуты вслед за ними сюда пришли и все обитатели таджикского анклава, столпились чуть в стороне от узбеков… и что одни, что другие, тихо перешептываясь друг с другом, и смотря на нас испуганными глазами, ждали неизвестно чего. А чего именно, выяснилось только в тот момент, когда мы, подняв на ноги всех разбойничков, и заставив женщин не только одеть на полуголых подельников их штаны, а и собрать все их плиты, и нести те в руках, и выстроившись в колонну, стали уходить отсюда в сторону бывшего жилья Томских. И только в этот момент и от одних и от вторых отделилось по парню, на взгляд, самому старшему в каждой толпе, и приблизившись к нам на несколько шагов по очереди задали практически один и тот же вопрос:

— А с нами что будет?

— Кто нас теперь защитит? — и, что самое главное, почти без акцента, четко, ясно, понятно.

— Сами. Все сами. Разберётесь.

— Как же? А мы ведь такие слабые, — один, — и беззащитные, — вслед добавил второй.

— Вы что вчера сказали? Напомнить? Вы сами. Только сами будете жить. Без ничьего контроля и помощи. А, как говорится, если мы вам не нужны, то нахрен и вы нам? Вот теперь и выкручивайтесь так, как хотите, можете, сможете, и так далее, — и оставив их охреневать дальше, потопали по своим делам дальше. Но, как оказалось буквально через десяток шагов, без приданого уйти так и не смогли. Вслед за нами, ни на миг не раздумывая, бросились те две девчонки, которых мы встретили на тропе. Арьергард конечно их заметил, но парни гнать прочь сразу не стали, решив, что:

— Да те и сами уйдут, когда поймут, что на них никто не обращает внимание.

Но не тут то было — мы уже и у урок побывали, посмотрев, что все у них одинаково с тем, виденным тут, и не только, ранее. Я, осмотрев все как можно более внимательно, решил — что как только будет обещанный Ксюхой транспорт, ладить через все ручьи нормальные мостки, и перевозить к крепости. А там или вдоль бывших — будущих, после расчистки, конечно, дорог, строить улицы для пополнения. Или по сторонам площади перед входом. Хотя? У самого замка лучше, наверное, будет сделать основу будущего нашего производства и торговли. Кузню там, если самого кузнеца найдем. Механический участок — чтобы не просить все у Оксаны. И так далее. Ну это планы. Пока только планы… А узбечки все также шли за нами. И, в конце концов таким макаром они и добрались к нашему дому — к крепости…

— Алло, Ярослав, алло, — только собрались уходить и отсюда, как заголосила рация, и я в очередной раз мысленно поблагодарил Главу за то, что она обо всем подумала, и обеспечила нас связью, — это тройка, ответь.

Еще когда мы разделялись, я, отправляя одних на вторую линию, а других на поиски мифической следующей, присвоил всем им номера по порядку. Я — один — ноль, мои спутники, один — один, и один — два. Потом пошла просто двойка, ну и уже отозвавшаяся тройка — и они так прилипли, что и в будущем стали применять такую нумерацию. И вот самый дальний наконец отозвался.

— Не Ярослав, если ты забыл, а один — ноль. Слушаю. Что там случилось такого? — хоть наша сеть и работала через общую базу, которая уже была смонтирована в комнате на самом верху замковой башни, и вся связь была только через её кодировку, но светить в эфире своими именами не было ни малейшего смысла…

День 32. Часть четырнадцатая. Русь. Первые, неуверенные, но непрекращающиеся шаги по освоению её огромных просторов продолжаются. Рассказывает обо всем случившемся в этот день сам Ярослав.

День 32

Часть четырнадцатая

Русь. Первые, неуверенные, но непрекращающиеся шаги по освоению её огромных просторов продолжаются. Рассказывает обо всем случившемся в этот день сам Ярослав.

— Находка. Шикардосная — спасу