— Безымянного, Приморского, и Питерцев, ушедших с ними, и пары тех, кто пришел со мной ещё с Независимости, было сформировано две тройки поисковиков и пятерка огневой поддержки. Она им будет нужна при зачистке территории от тех обезьян — переростков, если я правильно понял их наименование.

Как только солнышко стало подниматься, в рейд отправились и морские группы — сегодня, как и вчера, их было только две. Но суда они себе выбрали покрупнее — чтобы в случае, когда придется везти согласных на переезд, не пришлось теснится и сидеть друг у друга на головах.

Что у них там, в Порту, происходит в течении всего дня — я узнаю только из вечернего доклада моей Виктории, как независимого наблюдателя, и самого Зотова. Ведь ретранслятора на Кинбурне все еще нет, а прямую связь носимые рации, которые у нас всех при себе, на такое расстояние не обеспечивают. Но это будет еще очень нескоро. А пока что, практически вслед за ними, в поисковый рейд на север уходит первая группа, но не из трех, как вчера, человек, а из шести. Старшим туда был выделен один из аборигенов Независимости, а остальной состав уже пошел местный. У них в планах не только проверка прибрежной, то-есть первой линии, на которой нами были найдены многие южане, но и обязательно второй. Ведь то, что там властью экспериментаторов тоже были размещены кластерные поселения невольных участников этого шоу, мы уже знали. И откладывать их поиск, я, по крайней мере сейчас, в самом начале освоения Руси, не имел ни малейшего желания. Пусть мы пройдем меньше расстояние, но проверим все что только можно на его протяженности, как можно старательнее.

А во вчерашние места, то есть по южному берегу, старшим пойду уже сам, пока административно — хозяйственная работа руководителя не захлестнула с головой. Сюда ребят планирую взять еще больше, даже не учитывая то, что. еще вчера главмажор и одновременно Глава Питерцев Сережка Сажин заявил о своем желании. Оно было в том, что их тройке в обязательном порядке нужно эвакуировать свои староземельные стволы в крепость. А так как они не сказать, что сильно легкие, то кроме одного его туда пойдет и дружбан Сеня Лялин, который из их компашки самый сильный. И кроме них, со мной идет четыре тройки новоявленных поисковиков — из них всего трое тех, что пришли сюда со мной, а все остальные новички.

Почему так?

Все очень просто. И командировочных с опытом у нас очень мало, и пополнение нужно обучать как можно быстрее — ведь не все время с нами будут люди с Независимости. Рано или поздно, но Оксана их все равно скажет возвращать — у неё и своих забот выше крыши. А мне, начинающему Главе, нужно иметь своих людей, хоть с небольшим, но опытом подобных рейдов. Так как площадь Руси, по меркам окружающих нас Забытых Островов, просто огромная, а обследовать её нужно будет по-любому. И не частично, кусками и урывками, а всю полностью, до самого её мелкого уголка или закоулочка.

И, судя по одному единственному, вчерашнему дню, посвященному первым походам за новичками с утра и до вечера, увеличиваться людской состав будет взрывными темпами. Почему? Все очень просто. Так как мы пришли сюда, как полноправные хозяева, не с самого первого дня эксперимента, а спустя месяц, когда все, кто мог и кто смог, объединились как минимум до уровня первого большого сообщества. Это до тех двадцати четырех человек, которых мы вчера и нашли.

А одно это значит — что не приходится собирать всех их в базовом состоянии, в виде троек. Это одно. И второе — теперь агитировать нужно не обособленных людей, а уже сдружившиеся, сработанные группы, которые разрешили внутри своего образования практически все проблемы. И если Глава сказал — да, то за ним пойдет не один, а сразу все. А одно это — какое облегчение.

Ну или с нейтралами… которым хочется со стороны посмотреть на наши действия, оценить их со стороны личной выгоды… подумать… подождать, чтобы их еще поуговаривали… и выбить этим себе особое положение… или расположение. Но, как я решил, обдумав случившееся с группой бульбашей — наземников, то подобному не быть… Все, полностью все, должны быть в одинаковом положении — чтобы не было перетягивания каната благ с одного на другого…

Тут правда выплывает такая, не очень приятно пахнущая проблемка… Типа того — а что нам делать с азиатами? Ну с теми узбеками да таджиками, что три недели успешно рабствовали у Томской блататы. К нам они идти на отрез не захотели. Ну это может быть временно? Но у меня самого, не понимаю от чего так, к ним резкая антипатия… Может быть потому, что пришлось в поездках по России, которых в последние пару лет у меня было штук пять, видеть — как они относятся ко всем не своим. Как к врагам народа… низшей расе… ну честное слово. И выселять их без причины нет желания. Но и оставлять тут — категорически нельзя. Они непредсказуемые слишком уж люди… ну вот совсем… Ну да хрен с ними — в наши первые дни, когда мы тут только обосновываемся и обустраиваемся, можно такую проблему отложить на некоторое время в сторону.

Вместе с моей группой идет трое мужчин постарше, у которых кроме стволов на вооружении есть и очень специфический инструмент. У них на плечах лежат обычные лопаты, неизвестно для чего принесенными с собой переселенцами. Зачем? Вот им они как раз и в пень не вперлись, если говорить на дворовом жаргоне. Но так захотелось именно мне. Вспомнился вчерашний поход по колее, страшно напоминающей собою древнюю, занесенную за неизвестно сколько лет, десятилетий или столетий грунтовыми наносами. Вот и решил сделать пробные вскрытия в нескольких местах — чтобы убедится, прав я или мне это только привиделось.

Первую попытку провели, пройдя почти половину просеки в лесу. И что при внимательном рассмотрении нас всех удивило — так это то, что полоса, по которой мы шли, была практически одинаковой ширины, в четыре шага. Так она и приподнята над всей окружающей местностью примерно до половины колена, может быть чуть поменьше, и с покатыми краями. И в этот момент металл лопат работающих звонко стукнулся о камень. Как только они чуть расчистили совсем небольшой пятачок у самого склона, и мы туда воткнули свои любопытные взгляды — то ошалели все.