Он развёл руками.

— Рад приветствовать, господа. Добро пожаловать в «Золотой Империал». Сыграете? Или сначала к столу — отобедать?

— Отобедать?- Гоша среагировал мгновенно. — Пожрать эт всегда зашибись. Тока чё вы тут жрёте?

На последних словах ушастик покосился в сторону играющих скелетов. С вполне понятным и прозрачным намёком. А вот я поморщился от боли — погрузиться в астрал с первого раза не вышло. Ещё и по голове дало так, что зашатало малость.

— За кухню у нас отвечает Гриша, — Потап кивнул на громилу. — Как и за порядок.

Громила посмотрел на нас. Потом заговорил — басом, от которого, казалось, завибрировал пол.

— Почти всё у нас есть, — уверенно заявил местный вышибала, подрабатывающий поваром. — Рыба. Птица. Говядина.

Сделав паузу, чуть прищурился.

— Кроме медвежатины, — добавил он. Медвежатины нет.

Скелет в гусарском мундире издал скрипучий звук — смех. Потап чуть улыбнулся.

— Классическая шутка, — произнёс он, как будто извиняясь. — Но людям нравится.

Вашу же мать. Скелеты играют в карты — уже за гранью нормального. А я тут ещё и в астрал погрузиться никак не могу. Обычно это как нырнуть в воду — раз, и ты там. Особенно в последнее время. Но вот сейчас, буквально бьюсь головой о бетон.

После нескольких неудачных попыток кряду, внутри полыхнула даргская ярость. Я сосредоточился. Полностью ушёл в себя. И разбил бетонную стену собственным лбом.

Странное ощущение. Как будто реальность сдвинулась. Точнее… Не знаю, как это объяснить. На глаза нацепили очки, которые искажают изображение — вот самый близкий вариант. Сложно сказать, из-за чего, но смотреть на окружающих астральным зрением было сложно. Воздух вибрировал, расплываясь маревом.

Зато это оказалось более чем познавательно. Я бы даже сказал неожиданно.

Гриша. Внутри человеческого контура — огонь. Оранжевый, дикий. Принимающий очертания зверя. Огромного медведя, стоящего на дыбах внутри костюма из мяса. Знаете, на что похоже? Маги-метаморфы. И баронесса. Она, когда принимала разные облики в бою, астральное тело, что оставалось внутри звериной туши, сохраняло форму женщины. Только тут всё наоборот. Интересно. Это что, получается, не человек, который может стать медведем, а зверь, что может обернуться человеком?

Потап. Астральное тело плотное. Твёрдое, как у магов с парой десятков озарений. А ещё — от него тянутся нити, которые соединяются со стенами и потолком. Он не просто жил здесь. Мужчина стал частью этого дома.

Ну и скелеты, конечно. У них тоже была астральная плоть. Синеватая, светящаяся. Как жидкий неон. Никогда такого раньше не видел.

Это не некромантия. Скорее стазис или нечто подобное. Мгла не убила их — она их законсервировала.

Я моргнул, возвращаясь в обычный мир. В режиме погружения удалось продержаться совсем недолго, но голова теперь раскалывалась. А ещё — я был уверен, что легко и быстро справиться с этими типами не выйдет.

— Что-то не так, молодой человек? — поинтересовался Потап. — У вас такой вид, будто вы голую царицу узрели, что к вам по полю бежит.

— Фу, — поморщился Гоша. — Ты чё, бабкофил? Ей скока годиков, царице-то? Под сотню?

Не самая корректная постановка вопроса, когда речь идёт о мире магии, где каждый может сохранить вечную молодость. Конечно, не всё упирается в плоть. Юный и рвущийся к вершинам разум, это тебе не циничная уставшая женщина, которая отвыкла во что-то верить и привыкла взвешить все по пятьдесят раз, прежде чем принять самое простенькое решение.

Так. Чего-то меня не туда немного понесло. И голова немного плывёт после погружения в астрал.

— Кашу маслом не испортить, — усмехнулся Потап. — Прошу к столу. Отобедайте. А там и про игру поговорим.

Мы расположились за одним из свободных столов. Гриша принёс меню. Обширное и правда. Дохрена позиций. Интересно, откуда они здесь продукты берут? Да ещё в таком безумном ассортименте.

— Как оно там? — посмотрел на меня Потап. — Снег уже сошёл? Какие новости в столице?

И вот почему они сходу нас в столичности обвиняют? Ладно полицейский. Он видел, что мы из Царьграда. А этот? Ему откуда знать? И какой ещё нахрен снег?

— Так давно уже снега нет, — озадаченно моргнул я. — Грязь там нынче.

— Угу, — поддакнул Гоша. — Такая, что земля из-под копыт фонтанирует. Прям в морду, тварь такая. А за такое даже отпафосить некого.

Потап улыбнулся. Покивал каким-то своим мыслям. Откинувшись на стуле, обвёл нас взглядом.

— Всё это замечательно, господа. Искренне рад с вами поболтать, — не прекращая улыбаться, он чуть развёл руками. — Но вы же не всерьёз рассчитываете нас объесть, не принеся ничего взамен? Правила, есть правила.

Мои пальцы сразу же скользнули к рукояти меча. Гоша потянулся к пистолет-пулемёту. А стоящий около стола Гриша тихо зарычал.

— Они ещё и кодовое слово до сих пор не назвали, — подозрительно уставился на нас «медведь». — Мутные. Рвать их надо, Потап.

Знаете, что иногда чуточку раздражает в критических ситуациях? Гоша. Точнее, его неспособность помолчать, когда надо.

— Жопу свою порви, дебилоид рихтанутый! — выдал Гоша, скалясь во все свои зубы. — У тебя там, поди, и так сквозняк гуляет!

Гриша замер. Его глаза — маленькие, звериные — уставились на гоблина с выражением, которое я бы описал как «озадаченная ярость». Похоже он не привык, чтобы еда огрызалась.

— Чё ты сказал? — прорычал он.

— Чё слышал, гора ты мясная! — Гоша упёрся ладонями в стол и чуть приподнялся. — Я тя так рихтану так, что мамка не узнает! Что интересно — его глазах не было злости — только интерес. И то верно. Тут наверное до одурения скучно.

— Ваш работник всегда такой… эмоциональный? — спросил я, стараясь звучать скучающе. — В приличных местах за такое лишают зарплаты.

— В нашем деле, эмоции — это топливо, — Потап чуть улыбнулся. — А Гриша не требует оплаты. Он тут ради идеи.

— На ремни порежу, — гудел Гриша, нависая над Гошей. — Упряжку сделаю!

— Скелетонов в неё запряжешь и по этой комнате рассекать будешь? — орал в ответ ушастик. — Родился тупым шмаглом, помрёшь ваще идиотиной! А я из тя коврик зафигачу! Буду ноги вытирать каждое утро, япь! Без уважения!

Мы синхронно повернули головы. Каждый к своему напарнику. Вроде дошло — замолкли. На заднем фоне, кто-то из скелетов скрипел и бился головой о стол. Несколько