на место только после того, как тревожно фыркнула косуля, сразу же ударившая копытом по земле.

Мужик. Человек. В расстёгнутом ватнике, под которым грязная тельняшка. Кирзовые сапоги. На голове — ушанка, одно ухо которой торчит вверх, другое вниз. Небритый. Пьяно пялится на меня. Какой-то прям карикатурный собирательный образ. Формата «на селе жить хорошо, но недолго — только пока печень работает».

Впрочем, если отбросить это — выглядел он нормально.

Согласитесь, когда посреди Мглы, в пятидесяти километрах от людей, после мух-людоедов и гусей-убийц, ты встречаешь обычного пьяного мужика — это неправильно. Как увидеть киоск с мороженым посреди пустыни. Или трезвого директора на корпоративе.

Мужик остановился, увидев нас. Почесал небритую щёку. Икнул.

Арьен подняла руку с револьвером. Нацелила ствол прямо в лоб неизвестному.

— Тони. Я его не слышала, — тихо прошептала эльфийка. — Не должно его тут быть.

— Крематорить, — тихо сказал подъехавший ближе Гоша. — Я ведь предлагал всё и всех тут прокрематорить.

— Да не, — мужик махнул рукой и снова икнул. — Вы чё? У нас тут крематория нет. И ваще — вы кто? Туристы снова?

Голос у него был хриплый, но вполне человеческий. С лёгким акцентом — то ли деревенским, то ли просто пьяным.

Ничего себе — потянулся Кью потрогать. В ответ на что косуля оскалилась. А я едва не пустил в ход диск. Вовремя этот псевдо-крестьянин свою руку убрал.

— Убери руки, шмаглина, — Гоша поднял пистолет-пулемёт. — Насвинцую на раз-два.

— Злые вы, — мужик убрал руку. — Нервные. Это всё видеоигры ваши виноваты! И душ ваш!

Он на секунду меня даже из потока тревожных мыслей вырвал. Чего? Душ?

— Ты откуда башкой упал, рихтанутый? — поинтересовался лидер зеленокожих коротышек. — Как помывка может быть в чём-то виновата?

— Вот! — тот с радостной мордой лица поднял вверх палец. — Никто не спорит с первым пунктом! Никогда. Значит, я прав.

— Ах ты ж хитрожопая скотина, — протянул Гоша. — Сам ваще играть пробовал? Как те игры башку промыть может?

Интересный у них тут диспут завязывался. Почти философский. Вот только наблюдать мне было некогда.

— Ты вообще кто? — озвучил я вопрос. — Что тут делаешь?

— Так это, — он почесал затылок под ушанкой. — Тутошний. Митяем звать. Живу я тут, чё непонятного.

Действительно. Сплошь и рядом кто-то тусуется под Мглой. Хотя, отчасти правда — живых здесь и правда немало.

— И сколько ты тут живёшь? — попробовал я зайти с другого угла.

— С рождения, — посмотрел он на меня как на идиота. — А чё? Место красивое. Лес зелёный вокруг. Туман только этот частенько наползает. Но зима ж.

Гоша широко распахнул рот, видимо собираясь высказать всё, что сейчас крутилось в его гоблинской башке. Пришлось поднять руку, обрывая ушастика.

— Другие туристы тут тоже бывают? — после короткой паузы, я задал вопрос, который сейчас показался максимально рациональным.

Мужик поскрёб пальцами щёку.

— Туристы… Они заходят иногда, — он вдруг улыбнулся. — Но эт вам к Потапу. Они завсегда к нему сразу идут. Играть видать приезжают.

Потап, значит? Интересно.

Глава IX

Митяй возможно и был мутантом или очень странным призраком. Но впечатление производил позитивное. Вон, даже к Потапу проводить вызывался. Так что мы прямо сейчас за ним по деревне и хреначили. Забавная такая процессия. Впереди — пьяный мужик в ватнике, шлёпающий кирзачами по грязи. За ним — две мглистые косули, живая кофемашина, и мы, вооружённые до зубов. Императорский кортеж для деревенского алкоголика.

— Туман опять напал, — Митяй махнул рукой куда-то в сторону. — Третью неделю так. Почти постоянно. Раньше на день-два и всё. А щас — хрен его знает. Климат меняется, штоль.

Ну да. Он самый. Если под климатом понимать апокалипсис местного масштаба — то ещё как меняется.

Его астральное тело я проверил досконально. Едва астральный План сюда не подтянул — настолько старался. И ничего не обнаружил. Пусто. Дырка от бублика. Он отбрасывал тень, вонял перегаром и чавкал сапогами по грязи. Однако в астрале его не существовало.

— Хозяйство у меня крепкое, — бубнил Митяй, не оборачиваясь. — Дом — полная чаша. Корова есть, Зорька. Молоко даёт — во! Сливки ложкой есть можно. Свиньи опять же. Три штуки. Боров — зверь. Я к нему без палки не захожу.

Мы проходили мимо развалин. Чёрные брёвна, провалившиеся крыши, пустые оконные проёмы. Ни одного целого дома. Ни одной живой души, кроме нашего проводника.

— Шеф, — Гоша подъехал ближе, понизив голос. — Он реально полирнулся штоль? Или троллит? Какая корова? Тут даже крысы сдохли!

— Пусть болтает, — негромко ответил Сорк. — У нас свобода слова и презумпция невиновности. А если чё — в башку пальнём.

Сначала у меня и правда мелькнула мысль, что он просто спятил. Бывает такое. Я сам видел. Директора компаний, которые уже год как банкроты, но продолжают ходить в офис и орать на секретарш. Они живут в инерции успеха. Их мир рухнул, но они отказались это признать. Даже в полиции доказывают потом. Мол, это мой офис и моя секретарша, чё вы с ума сходите. Я её только вчера в своём кабинете драл. Только жене не рассказывайте.

Вот и Митяй показался таким же. Секунды на полторы. Пока я не вспомнил о том, сколько времени человек может протянуть под Мглой.

— Соседи почти не заходят, — пожаловался местный. — Раньше, бывало, каждый вечер кто-нибудь на огонёк. Самогон пили, в карты резались. А щас — никого. Обиделись, что ль? Я ж никому ничего плохого не делал. Ну, разве что Корнеличу морду набил. Так он сам виноват — на Зинку мою пялился.

— А Зинка где? — не удержался Гоша.

— В город умотала. К сестре. Говорит, скучно ей тут, — тут же нашёлся с ответом Митяй. — Вернётся — вожжами отхожу. Неча по городам шастать.

Гоша открыл рот, явно собираясь сказать, что Зинка, скорее всего, давно кормит местных мутантов. Пришлось поднять руку, обрывая его.

— А туристы? — спросил я. — Ты говорил, они к Потапу ездят.

— Эти… Ну да, бывает, — Митяй громко шмыгнул носом. — Городские. Вумные все. С побрякушками. На машинах блестящих. Играть едут в «Золотой Империал», к Потапу.

«Золотой Империал». Игорный дом в крохотной деревне.