туннеля. Ирис позади меня шёл так бесшумно, что я периодически поворачивалась, проверяя, на месте ли он. Тот лишь заговорщически подмигивал.

Наконец, впереди, метрах в тридцати, замаячила дверь, и я нахмурилась, выглядывая из-за спины Хаэля. Внутри всё похолодело.

— Твою мать! — зашипел Эврен. Затанцевали серебряные нити, вырываясь с теней туннеля и сплетаясь в сложных пассах пальцев Хаэля. Ирис сзади По затылку скатилась холодная капля пота. Готовить заклинание, стрелять, бежать⁈

Дверь, которая в последнее наше посещение Архивов была полностью укрыта светящейся вязью заклинания элериарха была приветливо распахнута. Я напрягла память, вспоминая, что рассказывал Хаэль об этом плетении элериарха… его мог открыть сам элериарх, Магистр Тени по прямому приказу элериарха или тот, у кого был доступ к Архивам. Все те, у кого был доступ к Архивам, мертвы! Нов прошлый раз Хаэль воссоздал похожее заклинание… может, поэтому оно поддалось теневику?

— Кто? — коротко спросила я, целясь в непроглядную темноту Архивов. Никакого движения и звука… это хорошо?

— Только тот, кто знает. — ответил Хаэль и вдруг резко схватил меня за запястье руки, которая держала лук. Руку обожгло, и я зашипела — серебряное плетение с ладони Хаэля буквально вонзилось в мою магию, переливающуюся под моей кожей. По позвоночнику прокатилась волна силы, от которой перехватило дыхание. Прах. Каждый раз это ощущалось так, будто он касался не моей руки, а меня целиком. Часть его Тени, слившаяся с моей, по ощущениям была неуместно тихой, странно спокойной, как чёрная, непроглядная гладь озера, в которой отражается ночное небо с россыпью мириадов звёзд. Звёзд, на которые сначала ты просто смотришь, а потом понимаешь, что они смотрят на тебя в ответ. — Повторяй! — гаркнул он и начал читать заклинание.

— Umbra, necte animas! — я запнулась на последнем слове, и Хаэль сильнее сжал мою руку. — Vinculum taceat! — я закричала, когда серебряные нити сорвались с моих рук и исчезли во тьме Архивов. Разрушительное заклинание. Не смертельное, но очень сильно связывающее. Однажды, в ту самую ночь, я поклялась не использовать магию Тени во вред другим людям. Прах. Внутри всё неприятно сжалось. Хреново же я держу обещания, данные даже самой себе. Вдруг пространство Архивов за дверью осветилось ослепительным, белоснежным светом. Щит! Я видела щит такой силы лишь однажды.

— К СТЕНЕ! — крикнула я. Твою мать! Лук пришлось бросить. Я дёрнула Ириса к стене, а сама спряталась за дверью и зажмурилась. Связывающее плетение, созданное нами несколько секунд назад, вылетело из тёмного пространства и со скоростью света направилось в противоположный конец коридора. Ещё бы секунда промедления — и нас бы не то, что связало, нас бы размазало. Раздался оглушительный треск камня где-то позади нас — заклинание достигло цели.

Эврен, вжавшись в стену напротив, знаком приказал молчать. Ирис весь подобрался, доставая второй кинжал из ножен на бедре. Я знала этот клинок — тот самый. С тёмным ядом на лезвии, который он доставал только тогда, когда действительно собирался убивать.

По затылку скатилась холодная капля пота, и я посмотрела в тёмные глаза Хаэля. Он, предельно собранный, медленно кивнул мне и осторожно двинулся к двери, из которой наш теневик не спешил выходить.

— Ирис, — еле слышно позвала я. Нужно заставить его развернуться… уйти, чтобы он был в безопасности. — Иди обратно. Нам нужны лигаты. — выпалила я первое, что пришло мне в голову. — Кажется, будет бой. Подкрепление не помешает.

Эврен, отвлекшись от осмотра тихого пространства Архивов, удивлённо поднял брови

— Ты с ума сошла? — зло прошипел Талькар. Горячее дыхание опалило моё ухо. — Я вас здесь одних не оставлю.

— Там теневик! — шикнула я, дёрнувшись. — Он убьёт тебя за секунду!

— А у нас что, есть какой-то секретный теневой отряд в Карал Вельторне, который тотчас прибежит на помощь? — хмыкнул Ирис. — Прекрати паниковать и пытаться меня спровадить. Умереть в бою за правое дело — почётная смерть.

Я взглянула на него, когда он коротко сжал мою руку и грустно улыбнулся. Шансы, честно, были невелики: пусть нас и трое, наш теневик, судя по щиту, очень силён. Мы с Хаэлем справимся, но Талькар… никакой защиты от теневой магии, кроме нас с Магистром, у него не было.

— Ладно, герой, что написать на твоей могиле? — усмехнулась я. Ирис расплылся в улыбке по-настоящему и загадочно промолчал, подтолкнув меня к дверному проёму. Друг щёлкнул пальцами, и небольшой огненный шар, встрепенувшись на его ладони, направился вслед за Хаэлем, спина которого уже пересекла порог Архивов. Мы двинулись вглубь. Как и в прошлый раз, бесконечные книжные стеллажи уходили вверх, теряясь в высоте осыпающегося потолка. Книги — сотни, нет, тысячи — одетые в тёмную кожу, пергаменты, ткань, будто спящие под одеялами.

— Это… остатки Тихого Круга? — еле слышно спросил Талькар.

— Да. — выдохнула я.

Ирис удивлённо присвистнул. Было тихо. Единственным источником света служил лишь огонёк, который, подрагивая, освещал пространство на пару метров впереди нас.

А потом я услышала голоса. Ирис резко развернулся ко мне спиной, направляя кинжал в темноту. Я натянула тетиву Велатра. К ногам Эврена из тьмы вокруг плавно подползали серебряные нити — тот тихо нашёптывал заклинание. Опасное, грязное, о котором я слышала лишь единожды.

— … это уже слишком, — говорил кто-то. Голос был мужской, скользкий, насмешливый, с той особенной интонацией, когда человек знает, что его слова режут, и наслаждается этим. Голос был… знакомым. — Мы на такое не договаривались, дорогая. Ты обещала мне свободу!

Эврен остановился, как вкопанный, и я врезалась в его спину. Он вскинул руку, преграждая мне дальнейший путь. Эврен явно что-то понял.

— Ты забываешь, кто здесь принимает решения, — ответил женский голос. Холодный, властный, спокойный. О, боги! Говорила Ауриэль. Точно она! Я посмотрела снизу вверх на Хаэля — он бросил на меня через плечо ошеломлённый взгляд. Ирис сзади меня на мгновение замер. — Ты — моя пешка. Будешь делать, что я скажу.

— Пешка? — мужской голос зазвенел, как натянутая струна. В нём слышалось что-то безумное, почти… восторженное. — О, дорогая, какая же ты всё-таки… предсказуемая. Я не пешка. Я — твой самый большой просчёт. Ты думала, что сможешь управлять мной, как марионеткой? Что я буду молча смотреть, как ты убиваешь тех, кто мог послужить мне?

— Лиана узнала правду, — холодно ответила Ауриэль. — Она должна была умереть.

Я застыла.

— Должна была? — мужской голос дрогнул. — Ты, мать твою, не имела права!

Что-то во мне всколыхнулось при этих словах. Что-то…

— Не выражайся. Я имею право на всё. — спокойно константировала факт Ауриэль. — Ты подписался на это, когда согласился работать на меня. Или