бывало, он указал на клубничное произведение кулинарного искусства, что осталось последним на тарелке с земляничками.

— Пополам. — хмуро ответила я, одним ударом ножа для трав, что кстати оказался рядом, разрезая булочку на две равные части.

* * *

Ирис то и дело цеплялся сапогами за камни, шаркал подошвой по склизкой брусчатке, и я уже хотела в сотый раз шикнуть на него, как вдруг раздался звонкий, оглушительный в этой гулкой тишине удар. Талькар, видимо, оступившись, задел металлическим носком ботинка нечто, лежавшее прямо на пути. Пустая бутылка, — зелёное стекло тускло блеснуло в свете маленького магического пламени на его ладони, — с жутким грохотом покатилась по камням, подпрыгивая на выбоинах. Звук разлетелся по улице, множась эхом и возвращаясь уже десятками призрачных стеклянных голосов. Я зажмурилась — такой был оглушительный звук! А в следующую секунду из темноты позади приглушённый, но полный ледяной ярости шёпот Эврена:

— Твою мать! Ты! Можешь! Быть! Тише!

— Ещё одно слово — и пойдёте без меня. — невозмутимо ответил чёрный капюшон голосом Ириса. — Я, знаешь ли, не горю желанием торчать в дерьме, даже во имя великой, по чьему-то мнению, цели. Есть много способов провести вечер намного приятнее, кхм… друг. — он повторно и уже специально пнул ногой стеклянную бутылку, которая тотчас вновь с задорным звоном покатилась по переулку вниз. Сделал он это лишь для того, чтобы позлить Магистра, разумеется. Тот что-то недовольно пробурчал, но пререкаться дальше не стал.

— Ирис, прекрати! — шикнула я. — Ты как ребёнок!

— А ты — как наседка. — Парировал он, но голос его дрогнул.

Мы встретились несколько минут назад в какой-то дыре, хотя, словом «дыра» можно было охарактеризовать весь район Северных древностей. Вечер уже плавно клонился к ночи, и в этой части города, где почему-то никогда не горели магические фонари, было темно, хоть глаз выколи. Чтобы не привлекать внимания случайных прохожих и никому не запоминаться, мы облачились в чёрные плащи с капюшонами. Прах побери, можно подумать, процессия из троих мантий с капюшонами совершенно неприметная!

Но в Северных древностях чудаков и опасных людей хватало. С расспросами здесь соваться к незнакомцам мог отважиться только бессмертный… ну или полный кретин. В этом районе никогда не знаешь, кто перед тобой — бездомный бродяга или же широко известный в узких кругах контрабандист, который легко похитит и продаст тебя на чёрном рынке за парочку фрасов. Поэтому — видишь кого-то странного — лучше держись от него подальше. А уж если это необычная компания из нескольких человек… обходи по широкой дуге.

— Где там этот ваш… люк? — тихо спросила я у спины Ириса, что дёрганно маячила впереди. Мы шли по пустынной, дурнопахнущей узкой улочке меж заброшенных лачуг с заколоченными окнами. Было холодно, противно, и поскорее хотелось домой. Хотя, какой дом… кто знает, с чем мы столкнёмся в канализации. Эврен хотел найти новые улики, а меня волновало то, что мы встретим там ту самую фигуру из библиотеки. На мой вопрос об этом он лишь хмыкнул и сказал, что вряд ли тот, кто за всем этим стоит, будет прятаться в вонючем коллекторе. Особенно, если он на короткой ноге с Варастом Дарханом — скорее всего, он его укрывает. Возможно, он был прав — но верный лук Велатр, спрятанный под моим плащом, приятно грел спину и придавал уверенности. В гипотетическом бою с опытным теневиком быстро всё закончить может одна метко выпущенная стрела.

— Уже близко. Что, не терпится нюхнуть парфюм «Северные древности»? — истерически хохотнул плащ впереди голосом Ириса. Эврен за мной замыкал шествие.

— Фу. Нет, просто погода мерзкая.

— А в канализации — райские тропики, по-твоему? — огрызнулся Талькар и чуть развернулся ко мне. Маленькое пламя, что освещало нам путь на его ладони, блеснуло золотом в карих глазах.

— Прах. Я просто хочу побыстрее разобраться со всем этим и лечь в тёплую постель. — опешив от его резкости, вздохнула я. Хаэль позади хмыкнул.

— О, подруга, напомни, кому вы там молитесь? Этерне? — скептически спросил Ирис, затем снова споткнувшись о какой-то деревянный ящик. Древесина, не выдержав столкновения с металлическим носком излюбленных ботинок Талькара, с оглушительным звуком треснула. — Было бы славно, если б ваша страшная теневая богиня распорядилась там в своей канцелярии, чтобы нам сегодняшней ночью светила реально тёплая домашняя постель, а не тюремные нары. Прах его знает, что там… и кто… Может, ну его? — вдруг лукаво спросил он. — Спокойная, сытая, богатая жизнь, нет, они прутся бороться за справедливость для тех, кто плюёт вам в спины!

Он агрессивно жестикулировал, и от этого огонёк на его ладони заметался, отбрасывая чудовищные, искореженные тени на стены. Дыхание Ириса стало сбивчивым, слишком частым для обычной ходьбы.

— Это наш долг. — коротко ответил голос Эврена позади меня.

— Долг! — презрительно фыркнул Талькар. — Должны вы только гадить, дышать и моргать! Всё остальное — усложнение жизни самим себе. Ты бы ещё про «честь» завёл шарманку.

— Что-то ты нервный, брат. — усмехнулась я, хотя внутри вдруг стало беспокойно. Ирис всегда был за любую авантюру и сейчас вёл себя странно.

Друг впереди что-то невнятно пробормотал. Наши шаги гулким эхом отражались от стен.

— Ясен пень, я не в восторге! — фыркнул он, не оборачиваясь. — Это забота государства, и всё это… наше… расследование… да, это хорошо, что мы что-то нашли, но… прах. — тихо выругался он, а затем перешёл на шёпот. — Расследование было подпольным, и о нём никто не знает. Мы прямо сейчас можем развернуться! — парень вдруг резко обернулся к нам, и пламя лихорадочным блеском заплясало в его глазах. — И пойти куда угодно. Мы можем уехать из города, из Шардена. Всей весёлой компанией!

Мы остановились. Ирис с надеждой посмотрел на меня, а потом на Эврена, нервно облизав губы. Маленький огонёк задорно извивался на его ладони, отбрасывая сюрреалистичные отсветы на лицо друга. В свете магического огонька его лицо выглядело осунувшимся — тени залегли глубже обычного, под глазами темнели круги. Он выглядел уставшим. Напуганным. И от этого мне стало не по себе. В возникшей паузе вдруг стало слышно, как начинающийся дождь роняет первые тяжелые капли по металлическим крышам, и одна из них метко плюхнулась мне прямо на нос. Фу, ледяная!

— Талькар, — Эврен, судя по его тону, нахмурился, а затем прямо спросил: — В чём дело?

Кажется, предстоит серьёзный разговор.

— Umbra, tene sussurrum, — тихо произнесла я заклинание тишины, раздумывая, сработает ли оно без вытягивания серебристой нити из теней поблизости. Серебро под кожей на секунду приятно согрело нутро