страшнее. Принцесса Эльга стояла у края ложи, бледная, но совершенно собранная, и не оборачиваясь, коротко отдавала распоряжения офицеру охраны.

Первой до разбитой машины добралась охрана парка. Второй — Ардор, хотя он был дальше всех. Просто оказался быстрее. Оторвал перекошенную дверцу, отшвырнул её в сторону и заглянул внутрь.

Пилот висел на ремнях, лицом в крови, но глаза у него были открыты.

— Живой? — спросил Ардор.

— Н-ноги… — выдохнул Нарен.

— Раз орёшь, значит, пока не умер. Уже хорошо.

— Я… я не трогал… элерон сам…

— Знаю.

Врачей подпустили через несколько секунд. Ардор отступил, но не ушёл, внимательно смотря на отломанное крыло и кусок рулевой тяги, вернее, на то, что от неё осталось.

Слишком чистый срез, и маленькая серебристая скоба, поверх крыла там, где её быть не должно. С виду обычная деталь, но от неё тянуло слабым, неприятным холодком. Маготехническая пакость. Не боевая, но достаточно сильная, чтобы на нужном повороте убить управление перекусив тягу.

Ардор выдернул скобу кинжалом и поднял на ладони, бросив мимолётный взгляд на Альду.

Она стояла рядом, и судя по лицу поняла то, что понял Ардор

— Это диверсия.

— Угу.

Лиара стояла у носилок, на которые перекладывали Нарена, и держала его за руку. Не думая о платье, грязи, крови и том, что на неё смотрят сотни людей, и дав команду чтобы раненого унесли, подошла к Ардору и Альде.

— Он говорит, что перед стартом к аппарату подходил только механик клуба, — сказала она. — Не из его команды.

Альда медленно повернулась к распорядителям, и в глазах её вспыхнуло пламя ненависти.

Те сразу побледнели разом словно репетировали. И вот тут граф Орвис ас Лангор решил, что день и так недостаточно испорчен. Он появился у разбитого аппарата в окружении двух приятелей и какого-то члена клуба в парадном голубом мундире. Лицо у него было злое, но не испуганное. А это Ардору сразу не понравилось. Нормальный человек после такого сначала пугается. Если не за людей, то хотя бы за себя. А этот злился, будто ему испортили заранее купленный праздник.

— Это безобразие! — громко заявил граф. — Маркиз вмешался в ход официальной гонки с применением неучтённой силы! Требую зафиксировать нарушение и снять результаты заезда до разбирательства!

На секунду даже шум толпы стих и Ардор медленно повернулся.

— Что ты там вякнул, говно нестроевое?

Граф, видимо, решил, что раз сказал глупость громко, то теперь отступать поздно.

— Вы вмешались! Все видели! Аппарат изменил траекторию после вашего… действия. Кто знает, не вы ли стали причиной аварии?

Лиара побелела, но не от страха, а от ярости, а Альда чуть прищурилась, выбирая из длинного списка наказаний для мерзавца.

— Граф, вы сейчас обвиняете моего мужа в том, что он спас сотни людей от смерти при падении воздухолёта?

— Я говорю, что любое применение силы на трассе должно расследоваться! Особенно когда речь идёт о человеке, чьё положение и так вызывает вопросы.

— Моё положение вызывает у тебя вопросы? — уточнил Ардор.

— Ваше стремительное возвышение, странный брак и теперь ещё вот это… — Орвис махнул рукой в сторону разбитой гондолы. — Некоторые могут решить, что вы создаёте опасности, чтобы потом красиво их устранять.

Вот теперь стало совсем тихо.

Даже рабочая трибуна, где только что люди плакали, обнимали детей и благодарили всех богов за то, что остались живы, замерла.

Ардор посмотрел на графа с почти добрым интересом.

— Альда?

— Да, милый?

— Это уже крайний случай?

— Ещё нет.

— Ты издеваешься.

— Конечно. Я и Ли, вот те кому единственным это позволено, вот я и пользуюсь.

Лиара вдруг вышла вперёд, вытирая с пальцев кровь пилота платком с монограммой и короной. Светлое платье было испачкано у подола, прядь волос выбилась из причёски, но в этот момент она выглядела не хуже Альды. Просто иначе. Не герцогиней, а женщиной, за спиной которой только что чуть не убили людей. Подошла, и с разворота влепила длинный смачный удар в лицо разбив нос, и щёку графу, и тот рухнул на траву, схватившись за лицо.

— Граф, — сказала она, наклонившись к ползающему в грязи Орвису, и взяв за волосы вскинула его голову лицом к себе едва не свернув шею. — Там сидели дети. Женщины, мужчины, ну все те люди, которых вы, вероятно, замечаете только тогда, когда они открывают перед вами дверь или несут тарелку. Мой муж остановил воздухолёт, летевший в них, фактически чудом. А вы первым делом заговорили не о раненом пилоте, не о зрителях, не о причине поломки, а о результатах заезда. Это очень много говорит о вашем роде, воспитании и положении. Но знаете, что? А побуду — ка я ещё пару секунд девчонкой с окраины. — И она, отступив на шаг назад, влепила такой смачный удар в бок Орвису, то того крутануло на траве.

Кто-то на дешёвых местах сначала ахнул, потом хлопнул, один раз, следом второй, и через несколько секунд вся верхняя часть трибун взорвалась аплодисментами, криками и мельканием шляп, кепок и шарфов.

Граф охреневший от такой раздачи, с трудом поднялся. И глядя с ненавистью в лицо Лиаре прошипел.

— Вы забываетесь, Гес.

Ошибка была настолько яркая, что даже Ардор не успел вмешаться.

Принцесса Эльга, спустившаяся к ним в сопровождении охраны, остановилась рядом с Лиарой и произнесла холодно:

— Маркиза Таргор-Увир, граф. Запомните. Если память вашего рода настолько коротка что не позволяет запомнить, то запишите.

Орвис дёрнулся, как от пощёчины. Графиня Талисса,