реакцию отца. Тэдрех был человеком сложным, со своим собственным моральным компасом, под который было весьма трудно подстроиться. Я абсолютно не представлял, как бы он отреагировал в такой ситуации.

Повисло странное тяжёлое молчание, словно бы мы не являлись ближайшими родственниками и всю жизнь знающими друг друга людьми, а были первыми встречными, столкнувшимися лбами.

— Несмотря ни на что, я стану чтить собственные корни, — вытянулся я. — И не посрамлю свой род, даже имея приставку «Анс».

«Зачем говорю это? — думал я между тем. — Мне ведь уже всё равно. Как и им. Как и всем».

— Кирин, — она берёт мои ладони, ласково проведя по ним пальцами. — Ты всегда очень странно изъяснялся в своих чувствах. Я тоже люблю тебя, сынок, и никогда тебя не забуду.

Как Эдиса? — хотел было спросить я, но подавил этот низкий порыв, не желая обращать последнюю встречу в нечто вульгарное и неприятное. Нет, прощание должно быть таким, чтобы согревало меня будущими холодными ночами. Чтобы было к чему стремиться и о чём мечтать.

Ха-ха, о чём ещё остаётся мечтать, когда готовишься к казни? Мне будто бы огласили смертный приговор, но в последний момент дали бессмысленную отсрочку. Толку от неё, если всё уже решено⁈

Вздрогнув, обнял себя за плечи. Утренняя прохлада, не иначе…

— Эсмонд подготовит карету после завтрака, — сказала Ришана.

Я видел, как она из последних сил сдерживает слёзы, и отлично понимал её. Даже несмотря на то, что наше общество уже давно смирилось и привыкло к факту проявления магии и дальнейшей весьма скорой смерти волшебников, легче от подобного не становится. Зато это повод для каждой семьи иметь как минимум трёх-четырёх детей. И это речь про знать! Если же брать крестьян, то счёт идёт минимум на десяток: половина окажется девочками и уйдёт в чужой дом, парочку точно заберут болезни или голод в неурожайный год, ещё одного-двух прикончит несчастье типа разбойников, диких животных или банальной случайности, каждый пятый (по статистике) окажется магом, то есть тоже покинет отчий дом и не доживёт до двадцати. Вот и получается, что чем больше детей — тем выше шансы. Потому женщины в деревнях рожают как свиноматки. Впрочем, не желаю даже думать об этом в такой момент.

— Пропал аппетит, — ухмыльнулся я в ответ. Но это было не так. Истинная причина заключалась в том, что я не мог позволить себе то, что произошло бы во время приёма пищи. Переглядывания слуг. С трудом скрываемые усмешки служащих версов. Полные печали глаза матери. Угрюмый взгляд Кастиса. Немая укоризна Понция. — Я был бы рад, если… — с трудом сглотнул ком, стоящий в горле, — если отправлюсь сейчас.

Все приготовления завершены. Я не хочу и не желаю более тянуть. Хватит. Пора оборвать это!

Сложилось ощущение, что наткнулся на небольшой заусенец, который стал тянуть, сдирая с себя кожу. В такой момент остаётся лишь сжать зубы и резким движением закончить страдание, оголяя рану. Больно. Но лучше так, чем остановиться на половине. Боли не будет меньше, но кожа начнёт мешать и цепляться за всё вокруг.

Ришана кивнула, с трудом сдерживая слёзы.

— Я передам… — всё, что сказала она.

Не став более тянуть, покинул храм, направляясь в собственные покои. Решил взять сумку и ждать на улице. Думаю, карету запрягут в течение получаса, вряд ли позже…

Заглянув по пути на кухню, ничего никому не говоря, взял несколько горячих булок, уплетая на ходу. Ведь голод и правда имел место быть. Следом, как и планировал, поднялся за вещами. Сумка показалась довольно тяжёлой и неудобной, но отдельного слуги, который нёс бы её за меня, более не предвиделось.

Выбравшись на улицу, чуть ли не нос к носу столкнулся со знакомым мертвецом. Чужая воля, видневшаяся в его глазах, заставила сжать челюсть. Ранее я бы уже обругал кретина-некроманта, который загородил проход, но сейчас лишь молча обошёл его марионетку, направившись в сторону конюшни. В этот момент в спину прилетел огрызок яблока.

Резко обернувшись, наткнулся на всё того же мертвеца. После коротких переглядываний труп развернулся и пошёл в сторону отдельного дома для слуг.

— Мир уже ненавидит меня, — подавил я вспышку ярости. Хотя, видит Хорес, было желание нагадить напоследок, рассказав обо всём матери. Уверен, она бы как следует наказала безмозглого труповода!

Однако желания встречаться с Ришаной после нашего прощания не имелось никакого, так что двинулся дальше и по итогу облокотился о стенку конюшни, дожидаясь слуг, которых всё не было!

— Проклятье, если они будут тянуть, то за мной и правда выедет стража. Вот смеху-то будет, — ворчливо, словно старый дед, произнёс я, почти сразу замечая силуэт в утреннем тумане. — Наконец-то! А вы не спешили! — всё-таки сбился на привычный, надменный тон. Тц, надо отвыкать. Я теперь никто, а «никто» не имеет права на подобный голос.

— Уже на «вы»? А ты быстро освоился в новом статусе… — это оказался Кастис, — братец.

— Ты? — удивился я. — Какого…

— Не ожидал? — Он усмехнулся, почёсывая нос левой рукой. На месте правой болтался пустой рукав.

— На твоём месте я бы не пришёл, — откровенно ответил ему.

— Знаю, — Кастис пожал плечами. — Но я — не ты.

— Ты калека, — хмыкнул, — а я — покойник, который лишь взял небольшую отсрочку перед смертью.

— Да-а… — протянул брат. — Хорошо нас жизнь потрепала. А ведь ещё две недели назад считали себя повелителями мира.

Он был прав. А потом случился тот мерзкий верс, который втоптал моё лицо в грязь, в прямом смысле этого слова. Следом за ним наступило и моё чудесное совершеннолетие. В этот день подарок дарит сам Хорес! Кому-то двуединое божество преподносит возможность жить дальше, а кому-то вручает магию. Мне, ха-ха, повезло!

— Я не знаю, что тебе сказать, — признался я. — Не хочу оправдываться. Наверное, я просто неудачник. Потерял невесту, а следом за ней и собственную жизнь.

— Романтично, — крутанул он рукой. — В каком-то смысле.

— Пошёл бы ты, братец, — улыбнулся я.

— Ха-ха, ты стал откровеннее, — зеркально улыбнулся Кастис. — В такие моменты ты по-настоящему нравишься мне, Кирин. А в остальные вызываешь желание по-тихому удавить.

— Позаботься о матери. — Я заметил за его спиной приближающихся слуг. — А мне… пора.

Мы пожали руки, пусть