— Это просто совпадение, — сказал Коззано.

— Думаю, строительство закончилось за день до твоего приезда, — сказал Мел.

Все, кроме него, нервно рассмеялись.

— Херня, — сказал Коззано.

— Мел, ты показывал мне фотографию института две с половиной или три недели назад, — сказала Мэри Кэтрин. Она произнесла это шутливо. Она знала, к чему он ведет. Он любил делать категоричные заявления — просто чтобы встряхнуть собеседников.

— С этой фотографией было что-то неладно. Она выглядела слишком чисто. Думаю, это был фейк, — сказал Мел.

Коззано покачал головой, и покрутил пальцем около уха. Не было никакого смысла спорить с Мелом, когда он переключался в боевой режим.

— Сейчас есть способы создавать такие фальшивки, — настаивал Мел.

— А пациенты, которых я видела?

— Актеры.

— К чему ты ведешь, Мел? — спросила Мэри Кэтрин.

Задавая вопрос, она краем глаза поглядывая на отца, пытаясь представить, что он сказал бы, если бы мог.

— Я не могу придумать ни единого логического объяснения твоей версии.

— Я могу. Дело вот в чем — Кувер столкнулся с этим парнем из «Пасифик Нетвеа», Кевином Тайсом. Познакомились, наверное, на гольфе или еще где. И Кувер рассказал Тайсу об том другом парне, Радхакришнане, и его работах с бабуинами. Кувер — скучающий старик с доброй душой, он смотрел на это как на способ помочь жертвам инсульта. Но Тайс — человек больших идей, который читает слишком много фантастики, его не устраивает положение миллиардера, ему еще подавай суперкомпьютер в голову. Потому что если твой рассказ — правда, то в один прекрасный день процесс установки чипов в человеческие головы станет поточным. Это как раз та индустрия, в которую Тайсу надо запрыгнуть прямо сейчас, чтобы через пару десятков лет стать первым в мире триллионером.

И вот Тайс начинает вкачивать туда деньги, руководствуясь уже собственными интересами. Ребята из Элтона продолжают работать с бабуинами, иногда, может быть, прихватывая каких-нибудь неприкасаемых в Калькутте или еще где, и готовятся к операциям на людях. И тут у губернатора Коззано внезапно случается удар. И Тайс с Кувером воспринимают это как дар божий. Починка мозгов кого-нибудь столь могущественного и знаменитого обеспечит их новой индустрии быстрый старт. Поэтому они тут же подсуетились и построили эту клинику в Калифорнии. Готов биться об заклад, что она уже строилось, так что им понадобилось только чуть-чуть ускорить процесс. Просто чтобы успеть закончить ее вчера, чтобы успеть произвести впечатление на присутствующую здесь доктора Мэри Кэтрин Коззано. Но она оказалась слишком наблюдательной.

— Херня, — сказал Коззано.

— Даже если ты все правильно истолковал, — сказала Мэри Кэтрин, — то наихудшее объяснение из возможных — это что они так хотят заполучить папу в клиенты, что специально ради него поджали расписание.

Мел некоторое время это обдумывал. Коззано, явно веселясь, наблюдал за его лицом.

— Мне не нравится мысль о том, что они используют Вилли в качестве морской свинки, — сказал Мел.

— Тьфу, — сказал Коззано. — Мертвый пионер лучше живого придуря.

— Хочешь участвовать в этом? — спросила Мэри Кэтрин.

— Черт, да! — сказал Коззано.

Мел закрыл глаза и с сомнением покачал головой.

— Есть один шаг, который мы можем сделать прямо сейчас, и который ни к чему нас не обязывает, — сказала Мэри Кэтрин. — Я не могу понять, нравится мне все это или нет. Но я должна дать вам всю информацию. Как ты сам сказал, Мел, мы все здесь взрослые люди.

— Что такое? — осторожно спросил Мел.

— Завтра папе надо ехать на рутинную проверку в Шампань, в клинику Бурке. Пока он там находится, мы можем договориться о биопсии.

— Биопсии чего?

— Клеток мозга.

— Но зачем?

— Мы могли бы отправить их в «Джиномикс». Пусть они ими займутся. Таким образом, если папа решится на имплантацию, можно будет в любой момент получить культуру клеток и подготовить биочип.

— Сделай это, — сказал Коззано.

— Ох, дерьмо, — сказал Мел.

— Сделать биопсию? — спросила Мэри Кэтрин. — Завтра?

Коззано молча посмотрел ей в глаза и кивнул. Его глаза сверкали. Он улыбнулся Мэри Кэтрин здоровой стороной рта и тонкая струйка слюны сбежала с противоположной.

— Я от этого устал, — сказал Коззано, утираясь здоровой рукой. — Это плохо.

— Да, это плохо, — сказал Мел, — но…

— Я хочу быть Милхаузом[423], — сказал Коззано.

— И когда-нибудь станешь им, — сказал Мел, — но…

— Проклятье, заткнись! — взревел Коззано. Внезапно он сбросил с колен одеяло, вцепившись в него здоровой рукой. Затем с такой яростью наклонился вперед, что им показалось, что он сейчас выпадет из кресла.

Они вскочили и бросились к нему. Но он не падал. Он пытался встать. Он наполовину поднялся за счет инерции толчка, и мощный рывок здоровой рукой позволил ему выпрямиться и утвердиться на одной ноге. Он чуть не рухнул, но Мэри Кэтрин уже обежала стол и успела подставить ему плечо и принять на себя большую часть его веса.

Чтобы решиться на это, от нее потребовалась вся ее храбрость, потому что на самом деле ей хотелось отскочить в сторону. Вдруг снова оказавшись на ногах, папа выглядел массивным, мрачным и будто бы нависал над ней. Любовь Мэри Кэтрин к отцу всегда мешалась с изрядной долей страха — или, может быть, лучше было бы называть его уважением. Он ни разу не ударил ее и даже не грозил этим, но ему и не требовалось. Сила его личности, подобная торнадо, заставляла людей разбегаться в ужасе, особенно в крутые моменты, а сейчас он пребывал поистине в бешенстве. На мгновение он навалился на нее всем весом и чуть не порвал связки, но затем вернул равновесие, балансируя на одной ноге.

И вдруг прыгнул. Он был твердо намерен куда-то добраться. Он уставился тяжелым, немигающим взглядом на дальнюю стену чулана, и Мэри Кэтрин, заметив это, стала ему помогать. Короткими прыжками они пересекли лохматый ковер и оказались в чулане. Мел шел следом.

Коззано направлялся к висящей на стене фотографии в рамке. На ней был изображен он сам, пожимающий руку Джорджу Бушу. Барбара Буш стояла рядом, сцепив ладони, и покровительственно улыбалась. Фоном служила колоннада Белого Дома.

Коззано рванулся вперед, впечатав Мэри Кэтрин в стену. Он вытянул здоровую руку и с такой силой ткнул указательным пальцем в картинку, что по стеклу побежали трещины.

Он указывал не на себя и не на Бушей. Его палец упирался прямо в Белый Дом.

— Это мое, — сказал он. — Это мой амбар.

Для полной ясности он еще пару раз стукнул по Белому Дому пальцем.

— Мне нужно было сделать это раньше.

— Сперва тебе надо поправиться, — придушенным голосом сказала Мэри Кэтрин.

— Ладно, похоже,