качестве используют динамо-машину, — неожиданно поправил меня Федин, — мой дядя всю жизнь работал на торговых судах механиком, и, приходя домой в отпуск, часто нам, пацанве, рассказывал о всяких таких премудростях.

— Мне сейчас похрену, как его зовут, и называют… главное, чтобы он там был, и работал.

— Да я понимаю. Просто так, к слову пришлось.

— Так как? Кто из вас пойдет туда полноправным Главой?

— Мы так и не поняли, почему именно нам было сделано такое важное и судьбоносное предложение? Чем мы лучше всех остальных, тех, кто сейчас ещё живет в крепости?

— И вы не лучше, и они не хуже. НО! Одно только но. Главу белорусов, Стаха Русак я не отпущу никогда и никогда.

— Почему это?

— Неужели вы так плохо слушали, что мне рассказала Глава Независимости?

— Да, вроде как, хорошо. Но было сказано так много всего, что тонкости просто ускользнули из нашего внимания. А что там было такого, очень важного?

— Ну, блин, мужики, вы и даёте! Ну как же можно быть такими невнимательными? Оксана ведь сказала — за набор в двести сорок человек состава сообщества ей от щедрот управляющего компа программы эксперимента была выделена газо-конденсатная скважина, махонький заводик по переработке всего того, что идёт из-под земли, и ёмкости для хранения всего того.

— А при чем тут белорус? — ответил своим вопросом на это Федин.

— Понял, — вслед за ним озарило майора Никиту, — если сюда дадут такое, то Стах будет там работать? Правильно?

— Вот именно! Если не выгорит такое у нас, то отправлю его в командировку к тем землякам, кому в этом повезет больше. Но человека с такой ценной специальностью навечно запирать в одном месте кабинета — просто преступно.

— Ну а Питерцы? Ведь у них тоже был свой глава?

— Серега? Сажин? А не слишком ли большим перегибом будет ставить девятнадцатилетнего пацана на такую должность?

— Ну да. Та прав, — ответил на это Федор, — но вот снова вешать себе на шею обузу в виде руководства людьми мне совсем нет желания. Взрослые — это не студенты восемнадцати-двадцати лет от роду. Тут нахрапом не возьмёшь. А искать подход к каждому мне за этот месяц с головой хватило. Вот замом? Или начальником штаба? Это можно. А главой? Уволь меня от такого.

— Резоны я понимаю, как и все тяжести с проблемами, — до сих пор часто отмалчивавшийся Зотов стал обозначать свое видение озвученной задачи, — и от ответственности не ухожу. Но без солидной поддержки мне одному не управится ни в жизнь.

— Значит, соглашаешься?

— А вариантов просто нет. Иначе случится то, что предрекает ваша Оксана — кто-то нейтральный нам, русским, или вообще враждебный, займет там всё, на земле, и лишимся не только бухты, стоянки, порта, и возможности плотно контролировать такую огромную часть Руси…

Проговорили мы достаточно долго, порешали если и не все вопросы, то очень многие — по составу экспедиционной группы, по её оснащению, вооружению. Вплоть до того, сколько брать с собой постельных комплектов, мыльно-рыльного, продуктов, и многих других мелочей, о которых я до этого времени и не догадывался. Так как отвечал раньше за свой небольшой кусочек общего дела, а теперь приходится решать это для всех.

Вроде только легли, а тут вызов карманной рации под ухом меня не разбудил, а просто подбросил от неожиданности на койке. А спать-то как охота, да и Вика рядом, уже проснулась и тычет локотком под ребра — не тупи, мол, парняга:

— На связи, — наконец смог вытащить трубу из кармана висящего на спинке стула камка, — что там у вас?

— Это НП на Кинбурне, — ответил мне бодрый молодой мужской голос, — на связь вышли охранники из Порта. Там у них на берегу чудовище лютует, запрашивают попощь с пополнением. По их словам, этих зверудищ буквально рядом, целая стая.

Я только дослушивал, что мне говорили, но скосив глаз, увидел, что Виктория не просто встала, а очень быстро одевается и приводит себя в порядок…

Только рассвело, как Меркурий снялся с якорей, и, загрузившись всем и всеми, что нужно для основания первой отдалённой колонии, на моторе резво выйдя проходом на чистую воду, повернул налево, и быстро-быстро убежал за пределы видимости.

Кто же ушел с Зотовым? Из мужчин Федина, его группы, и нескольких питерцев, разбавив их пришедшими со мной, было собрано две, это пока две, тройки поисковиков. Потом звено огневой поддержки из пяти человек, им я выделил единственный привезенный подпольно из дому Дегтярь, ну и по полной вооружил тем, чем смог. В командировку, но скорее всего навсегда, из старого состава Неназванного ушла девочка — их бывший и будущий повар. Ну и сам Никита Сергеевич Зотов, забрав с собой и свою плиту поставки, и плиту повара, так как все остальные шли только на помощь. В командировку. Временную. Я хотел на это очень сильно надеяться…

А через час прозвучал вызов основной станции Вики:

— Ярик, — хоть она и знала прекрасно, что я ненавижу, когда меня так зовут, но иногда у неё прорывается, — тут такое… Что я наверное вернусь только к ночи.

— Что случилось?

— Не что, а кто. Тут невдалеке склад-дом, на который три дня назад напали гориллы-переростки. Тебе этот срок ни о чем не говорит? Подумай очень хорошо. Поисковики уже разбежались в разные стороны вдоль берега, на восток и на запад. А стрелки звена огневой поддержки с местным проводником пошли громить диких налетчиков. И, пока все это не закончится, как ты понимаешь, уйти я просто морально не смогу.

День 32. Часть вторая. Раннее, раннее утро. Возвращение Франки на Крит, и его мысли. Беседа с Лисой и Петровичем.

День 32

Часть вторая

( Раннее, раннее утро. Возвращение Франки на Крит и его мысли. Беседа с Лисой и Петровичем.)

Как я и подозревал, проблемой человеколюбия Оксана явно перестала страдать. С чего такие грязные мысли? Так подорвали нас всех троих, меня и Бобров, еще за полчаса до рассвета, и, даже, не стараясь сделать скидку на то, что улёгся я далеко за полночь. Ведь, кроме напутственных речей Ксю были ещё и постельные игры с подругой — она и так меня стала редко видеть