герцога Зальта, и, собственно, Ардора. А это автоматически поднимало девушку в статус невесты. Да, младшей, да, пока ещё не жены, но в женском социальном счёте это уже значило очень много. До настоящего брака оставалось не так уж далеко. Да и вообще — младшая жена вроде как не самый почётный титул… если смотреть абстрактно. Но не у дворника же младшая. А у графа. У героя войны. У будущего большого человека. И вдобавок рядом с герцогиней.

Все прекрасно понимали, что в такой ситуации Лиаре недолго ходить простолюдинкой. Потомственное дворянство у неё можно сказать уже лежало в кармане, просто бумага пока ещё не оформлена окончательно. И относились к ней соответственно — как к молодой дворянке, почти жене весьма заметного офицера Корпуса. А при таких вводных перспектива генеральских погон у графа Таргора-Увира вообще не обсуждалась. Ну а что тут обсуждать? Некоторые вещи настолько очевидны, что о них не спорят, а просто делают в уме пометку на будущее.

Лиара не сразу привыкла к этому новому обществу вокруг себя.

Сначала ей было неловко. Иногда — страшно. Иногда — даже обидно, потому что она слишком хорошо понимала, как много в этом уважении достаётся ей не за собственные заслуги, а за то, с кем она связана. Но постепенно пришло другое чувство — очень тихое, женское, тёплое: ощущение опоры. Незримой поддержки сообщества. Вещи, которой у неё прежде не было в таком виде.

Это особенно ярко проявилось, когда ей понадобилось применить воспитательные меры к нерадивому подрядчику, ремонтировавшему дом в Кунаре, принадлежавший старому графу. Сама Лиара не смогла бы достать компанию, которая, помимо гражданских контрактов, сидела ещё и на военном строительстве. Но то, что не поддавалось прямому нажиму, с лёгкостью сделали генеральские жёны. Чуть придавили ручеёк военных заказов, а затем в приватной беседе некий военный чиновник очень мягко, почти по-отечески разъяснил владельцу компании, что тот потерял ориентацию в пространстве и задрал ногу не на то дерево.

Результат оказался образцовым.

Все работы выполнили с прекрасным качеством и точно в контрактный срок, а в качестве благодарности Лиара устроила в посёлке концерт нескольких приглашённых столичных звёзд. Жест вышел тонкий, умный и невероятно удачный. Это не примитивный ответ в духе «вот вам подарки, спасибо», а настоящая любезность высокого уровня — с размахом, вкусом и пониманием того, что людям приятно не только брать, но и чувствовать себя частью красивого события. И все поняли, что девочка умеет не только принимать подарки, но и отвечать не менее изящно и этот вывод быстро вошёл в негласный актив графской невесты.

А раз так, с ней начали говорить терпеливо и спокойно.

Объяснять, как устроена семья.

Что младшая жена — это совсем не «подстилка у двери», не вещь, не молчаливое приложение к старшей, а своя система прав, обязанностей, такта, характера и искусства жить внутри сложного дома.

Рассказывать, как себя держать, как разговаривать с мужем, когда уступить, а когда не отступать и что вообще нужно делать в постели с мужчиной, чтобы не лежать красивой куклой, а жить с ним по-настоящему.

Эти разговоры сначала вгоняли Лиару в краску так, что у неё горели даже уши. Но потом, к её собственному изумлению, страх начал отступать. На смену пришли любопытство, осторожная уверенность и то приятное чувство взросления, когда мир перестаёт быть тёмной стеной и начинает раскрываться дверями.

Поэтому на борт воздухолёта «Капризное Облако» она поднималась уже совсем не в том внутреннем состоянии, в каком пребывала раньше. Более уверенная, более спокойная, уже почти не комплексующая из-за словосочетания «младшая жена».

На аэродроме их встретила Альда и сразу повезла в гостевой дом Зальтов на Радужной Протоке. Там, среди воды, садов, тихих дорожек, роскошного, но не кричащего уюта, они и провели несколько дней до приёма у короля и для Ардора эти дни стали весьма странными.

Он вроде бы отдыхал, ел нормальную еду, спал без ствола под подушкой и без ощущения, что тебя сейчас поднимут по тревоге, но тело всё ещё жило войной. Просыпалось слишком быстро, реагировало на хлопок двери вбросом адреналина, словно на выстрел и только рядом с Альдой и Лиарой эта внутренняя пружина чуть отпускала, словно он на короткое время вспоминал, что человек вообще-то может быть не только командиром и оружием.

Глава 18

В назначенное время он, одетый в парадный мундир, вместе с другими награждаемыми поднимался по парадной «королевской» лестнице сквозь караул дворцовых гвардейцев в зал, где уже шумело высшее общество Шардала.

Лестница выглядела именно так, как и должна выглядеть подобное сооружение у дворца, не признающего полумер. Широкая, из отполированного золотистого мрамора, с широким алым ковром, скрадывающим звук парадных сапог поднимающихся по лестнице солдат, сержантов и офицеров.

По сторонам, неподвижные словно статуи, стояли широкоплечие рослые гвардейцы в парадных латах, с алыми перевязями, в шлемах, отбрасывающих колючие отблески света. Лица спокойные и одинаково чужие — не люди, а часть ритуала, одна из живых деталей королевской машины.

Парадный мундир сидел на нём безукоризненно и китель, солидно — тяжёлый от наград и знаков отличия сверкал золотом звёзд, сапоги начищены до синей искры, кортик строго на своём месте. Он выглядел так, как и должен выглядеть офицер, которого собираются не просто отметить, а выставить перед всем двором как живое доказательство того, что король умеет вознаграждать системных хищников.

Награждали всего десяток человек.

Людей, отобранных не по знатности, или связям, а по той редкой и весьма неприятной для некоторых чиновников причине, когда мимо заслуги уже невозможно пройти, не выставив себя идиотом. Сапёра, разминировавшего огромную мину под мостом на направлении наступления, причём не просто разминировавшего, а успевшего под огнём выволочь из-под неё своего помощника с перебитыми ногами. Артиллерийского наводчика, вызвавшего огонь на себя в окружении, а потом ещё и пережившего артналёт, хотя все, кто слышал тот бой по связи, уже мысленно записали его в покойники. Командира штурмовой группы, вытащившего на плечах из горящего дота сразу двух тяжелораненых. Лётчика, посадившего