следующим изгибом.

Я усмехнулся.

— Одна дорога.

— Зато не потеряешься, — отозвался Пётр.

— Не в этом дело.

Я остановился на секунду, кивнул в сторону обрыва.

— Альтернатив нет.

С каждым поворотом становилось яснее: эта тропа — не случайность.

Её создавали заботливые руки, подчиняющиеся голове какого-то психа, помешанного на безопасности и контроле.

Иногда под ногами появлялись следы колёс — старые, но чёткие. Значит, сюда поднимались повозки. Не часто, но регулярно.

Я присел на секунду у одного из таких участков, провёл рукой по камню.

Глубокая борозда. Явно тянули нечто тяжёлое.

Настя шла позади, молчала. Я слышал её дыхание — ровное, но чуть чаще, чем раньше. Не усталость.

Напряжение.

Мы обогнули выступ.

Здесь тропа расширялась на пару шагов, образуя площадку. Камень под ногами был выровнен, края укреплены, в скале виднелись следы креплений.

Следующий поворот — снова узкий участок.

Потом ещё одна площадка.

Потом снова сужение.

Я начал считать.

Сколько таких точек.

Сколько людей нужно, чтобы перекрыть каждую.

Сколько времени займёт подъём под огнём сверху.

Ответ не радовал.

— Здесь можно сдерживать армию, — тихо сказал Пётр.

Я хмыкнул.

— И не одну.

Он посмотрел на меня.

— Ты серьёзно?

Я провёл взглядом вверх, туда, где между выступами мелькали тёмные линии стен.

— Сначала остановят здесь, — сказал я. — Потом отойдут туда.

Кивнул выше.

— Потом ещё выше.

Пауза.

— А потом тебе уже некуда идти.

Пётр медленно кивнул.

Попугай тихо протянул:

— Уютное место. Особенно если не ты снизу.

Я усмехнулся.

— Именно.

Тропа снова пошла вверх.

На одном из поворотов я заметил углубления в скале — узкие, почти незаметные. С первого взгляда — просто неровности.

Со второго — места для стрелков.

Я остановился, посмотрел внимательнее.

— Видишь? — спросил я.

Настя подошла ближе, проследила взглядом.

— Да.

— Сюда встанут, — сказал я. — И будут ждать.

Пётр тихо выругался.

— Весело.

Я пожал плечами.

— Зато весело.

Он хмыкнул.

— Смотря для кого.

Мы прошли ещё один участок.

Здесь камень был особенно гладким, и я на секунду потерял опору. Нога скользнула, тело чуть ушло в сторону.

Я сразу выровнялся.

Но этого хватило, чтобы почувствовать.

Ошибки здесь не прощают.

Настя тихо сказала:

— Аккуратнее.

— Да что мне будет.

Я сделал следующий шаг медленнее.

Тропа не давала расслабиться.

Каждый поворот, каждый метр требовал внимания.

И при этом всё вокруг было… правильным.

Ничего лишнего.

Ничего случайного.

Я поймал себя на мысли, что перестал воспринимать замок как цель.

Он уже был здесь.

Во всём.

В камне под ногами.

В поворотах тропы.

В местах, где можно остановить, и в местах, где некуда отступать.

Он начинался задолго до стен.

— Красиво сделали, — пробормотал Пётр.

Я посмотрел на него.

— Это не для красоты.

Он кивнул.

— Одно другому не мешает.

Настя всё так же молчала.

Но я видел, как она смотрит вверх.

И в её взгляде не было восхищения.

Мы продолжали подниматься.

Шаг за шагом.

И с каждым шагом давление усиливалось.

Из-за осознания.

Если что-то пойдёт не так — назад не уйти.

Я остановился на очередном повороте, посмотрел вниз.

Дорога, по которой мы шли, уже выглядела тонкой линией, уходящей в камень.

— Спускаться будет сложнее, — сказал я.

Попугай тихо усмехнулся:

— Оптимист.

Я перевёл взгляд вверх.

— Вперёд тоже не просто, — ответил я.

Глава 14

Замок перестал быть силуэтом.

Он вырос из скалы перед нами так, будто всегда здесь был, просто до этого момента не считал нужным показываться полностью. С каждым поворотом тропы он раскрывался всё больше, но не сразу — частями, слоями, уступами, и от этого казался ещё тяжелее.

Как продолжение горы. Камень тёмный, местами почти чёрный, с прожилками, будто впитавшими в себя годы дождя, ветра и чего-то ещё, что оставляет след не снаружи, а изнутри. Поверхность грубая, шероховатая, но линии — ровные, точные, без перекосов. Там, где блоки сходились, не было ни зазоров, ни щелей, только плотная стыковка, словно их не укладывали, а вдавливали друг в друга.

Я провёл взглядом вдоль стены.

Ни одного лишнего выступа.

Ни одного декоративного элемента.

Только функция.

Башни поднимались над стенами, но не одинаковые. Одна — узкая, вытянутая, словно копьё, другая — массивная, с утолщённым основанием, третья уходила в сторону, перекрывая слепую зону. Каждая стояла там, где должна была стоять, и смотрела туда, куда должна была смотреть.

Я невольно отметил углы обзора.

Слепых зон почти не было.

Бойницы тянулись вдоль стен тонкими щелями, направленными вниз. Не на горизонт, не вдаль — именно вниз, туда, откуда поднимаются. Узкие, глубокие, с таким расчётом, чтобы стрелок оставался в тени, а цель — на открытом месте.

Я задержал взгляд на одной из них.

Чёрная.

Пустая.

Но ощущение, что оттуда уже смотрят, не уходило.

Тропа вывела нас к очередной площадке, и замок открылся целиком.

Теперь его не нужно было дорисовывать.

Он стоял.

Тяжёлый.

Цельный.

Живой в своей неподвижности.

Ворота располагались не в центре, а чуть в стороне, утопленные в стену, как будто их нарочно спрятали от прямого взгляда. Две створки, каждая — толщиной с хорошую стену, обшитые металлом, усиленные поперечными полосами. На поверхности виднелись следы ударов — старые, заросшие временем, но не исчезнувшие.

Я подошёл ближе, не торопясь.

Металл потемнел, но не проржавел. Его чистили. Следили.

Над воротами — выступ, с которого можно было не только стрелять, но и обрушить что угодно вниз.

Я поднял голову.

И снова поймал себя на том, что не ищу красоту.

Ищу слабые места.

И не нахожу.

По стенам тянулись цепи.

Где-то они уходили вверх, к механизмам, где-то свисали вдоль стены, оставляя на камне потёртые полосы. Значит, их используют.

Регулярно.

Я перевёл взгляд в сторону.

На одном из участков стены камень отличался цветом. Чуть светлее, чуть ровнее.

Ремонтировали.

Я подошёл ближе, провёл пальцами по шву.

Сделано аккуратно.

Но след остался.

— Здесь пытались пробиться, — сказал Пётр.

— Дураков в нашем мире достаточно, — ответил я.

— И не раз.

Я кивнул.

Следы осад были везде.

Где-то — вмятины, где-то — трещины, где-то — целые участки, которые когда-то разрушили и потом восстановили. Замок не был новым.

Я отошёл на шаг, оглядывая всё целиком.

Ни одной случайной детали.

Ни одного слабого решения.

Всё подчинено одной идее.

Удержать.