лапшу быстрого приготовления, очередь у кассы, неприятный охранник, который не хотел идти на компромисс с количеством пакетов. Но потом все изменилось.

Внезапно тишина. Супермаркет исчез. Сайтама стоял в пустоте — не в темноте, а в серой, бесформенной пустоте, лишенной даже горизонта. И в этой пустоте он услышал голос.

«...тихо...»

Сайтама огляделся. Никого.

«...наконец-то... тихо...»

Голос был похож на тот, что он слышал в Архиве Утраченных Возможностей — не совсем человеческий, не совсем механический. Но теперь в нем не было гнева или предупреждения. Только усталость. Глубокая, древняя усталость.

«...ты... пришел... чтобы... сделать... тихо...»

— Я не специально, — ответил Сайтама во сне. — Я просто помогал. Людям. Городу. Мосту.

«...не важно... зачем... важно... что... ТЫ... здесь...»

Пустота начала сжиматься вокруг него. Не угрожающе, а почти ласково, как объятия.

«...реальность... болит... от... тебя... но... не может... избавиться...»

— Почему? — спросил Сайтама. — Я же обычный человек.

«...ты... не человек... ты... пустота... внутри... пустоты...»

Голос стал тише, почти шепотом, и в нем Сайтама впервые почувствовал... грусть.

«...я устал... от шума... от постоянного... шума... но... тишина... тоже... страшна...»

Сайтама попытался сделать шаг вперед, но пустота закрутилась в водоворот, и он проснулся.

Резко сел на кровати, пот лил ручьями с его лба. Камешек тут же поднял голову, обеспокоенно посмотрел на хозяина и легонько ткнул его носом в руку. Сайтама машинально погладил пса, пытаясь успокоить сердцебиение. Сон был настолько реальным, что он все еще чувствовал это сжатие в груди — не от страха, а от чего-то другого. От сопереживания.

И тогда он заметил свет.

Его руки, которые он положил на колени, слабо светились серым светом. Не ярко, не угрожающе, а едва заметно, как угли в пепле. Сайтама моргнул, поднял руки ближе к лицу. Свет пульсировал в такт его сердцу, и с каждым ударом становился чуть ярче.

— Камешек, — прошептал он. — Ты видишь?

Пес настороженно приподнял уши, но не залаял. Лишь облизал лапу и снова посмотрел на Сайтаму, будто говоря: «Ты мой хозяин, какой бы свет из тебя ни шел».

Сайтама встал, подошел к окну. В комнате не было зеркала, но в оконном стекле он увидел свое отражение — и серое сияние, исходящее не только от рук, но и от контуров его тела. Как будто он сам постепенно становился частью той пустоты из сна.

— Странно, — пробормотал он. — Не больно. Просто... тепло. Как будто включили обогреватель.

Он хотел вернуться в кровать, но в коридоре послышались шаги. Через мгновение в дверь тихонько постучали.

— Сайтама? — Это был голос Фрирен. — Ты не спишь?

— Нет, — ответил он, открывая дверь.

Фрирен стояла в коридоре в простом сером халате поверх ночного платья, ее серебристые волосы были распущены, что делало ее менее формальной, более человечной. В руках она держала гримуар, страницы которого слабо светились заклинанием «ночное зрение».

— Я почу... — начала она и замолчала, увидев его руки. Ее глаза расширились. — Серый свет. Так и есть.

— Что «так и есть»? — Сайтама посмотрел на свои ладони. — Это вредно?

— Нет, — Фрирен вошла в комнату, не спрашивая разрешения — что было для нее нехарактерно. — Это симптом. Не болезни. Состояния. — Она подошла ближе, осторожно взяла его руку. Ее пальцы были прохладными. — Мир пытается тебя отторгнуть. Но не может полностью, потому что ты... особенный.

— Я просто Сайтама, — возразил он. — Никакой я не особенный. Просто сильный. И голодный. Особенно сейчас.

— Нет, — Фрирен покачала головой, продолжая изучать его руки. — Это не просто сила. Твоя сущность... она противоречит самой природе нашей реальности. Хранитель был прав — ты иммунный ответ. Но не враг. Ты как... антитело, которое организм посылает, чтобы убрать угрозу. Проблема в том, что угроза — это сама система. И ты убираешь ее просто своим существованием. Простотой. Отсутствием магии в тебе. — Она вздохнула. — Твой мир упрощает наш. Магия исчезает не потому, что ты ее ненавидишь, а потому что твоя реальность не может ее вместить.

Сайтама задумался, сел на кровать.

— Во сне мне снился голос. Такой же, как у Хранителя. Но он был грустный. Говорил, что устал от шума. И что я пришел сделать все тихо.

Фрирен резко подняла голову.

— Что именно он сказал?

Сайтама попытался вспомнить каждое слово. Когда он закончил, Фрирен долго молчала, глядя на его светящиеся руки.

— Это не голос Хранителя, — наконец сказала она. — Это голос мира. Твой мир и наш... они пытаются найти баланс. Но это болезненно. Для всех. — Она закрыла гримуар, положила руку на его плечо. — Сайтама, когда мир пытается что-то отторгнуть, он сначала пытается изолировать угрозу. Поэтому ты начинаешь светиться. Это первая стадия. Вторая — потеря контакта с реальностью. Третья... — Она не договорила.

— Исчезновение, — закончил за нее Сайтама. — Я уже слышал такое. В Архиве. Ничего страшного. Я и в своем мире иногда пропадаю из поля зрения соседей на неделю. Особенно когда распродажи.

— Это не то же самое! — Фрирен повысила голос, чего с ней случалось редко. — Ты говоришь об этом так легко! Твое существование меняет законы физики! Твоя сила разрушает магию! Твой... твой сон нарушает границы миров! — Она вздохнула, взяла себя в руки. — Прости. Ты не виноват. Просто... я боюсь. Боюсь потерять тебя до того, как найдем способ отправить тебя домой. Или стабилизировать твое присутствие здесь.

Сайтама посмотрел на нее с удивлением.

— Ты меня не потеряем. Я ведь здесь. Рядом. И руки светятся — так даже лучше. Не надо свечи зажигать, когда ночью в туалет идешь.

Фрирен не смогла сдержать улыбку.

— Иногда я думаю, что ты делаешь это специально. Сбиваешь меня с мысли своими простыми мыслями.

— Нет, я такой всегда. — Сайтама почесал затылок. — Просто в моем мире никого не удивляет, что я могу съесть десять порций рамена и не заболеть животом. Здесь все думают, что я монстр или бог, или еще что-то. А я просто...