вспоминать, как его друга назвали преступником, хотя рядом стоял он – самый настоящий преступник.

И вот, наконец, они вышли на стену. Наво тут же подбежал к зубцам стены и выглянул за них, но не увидел ничего нового для себя – сплошное море.

— И что? Где корабли? – обернулся он к ухмыляющемуся другу. — Чего щёки тянешь?

— Да так. Просто флот у нас немного дальше расположен, - ткнул он пальцем вправо. — Так что пройдёмся, время-то ещё есть.

— Кстати о времени, - вор догнал его и поравнялся с ним. — У нас же сегодня всеобщая молитва, так? Люди собираются вместе, молятся, желают друг другу процветания и прочих благ. Лобар и Велгантэ поминают своего друга и устраивают ему какие-то «поминки», молясь за его душу. Элена со своими родителями ушла куда-то в город, к бабушке. Даже её отец объявился. Я на него издали посмотрел – нормальный такой, но… Мало ли что там внутри. Тем временем, где-то в одиночестве сидит Мари, а её главный ухажёр болтается непонятно где и гуляет по стенам…

— Что ты хочешь от меня услышать? – со стороны друга послышался усталый вздох.

— Тебя что, выгнали?

— Да, меня выгнали! – всплеснул служка руками. — Из моего же дома, представляешь? Она сказала, что хочет сделать это в уединении. А я просто не смог ей отказать в этом. Не знаю почему, но меня это… расстроило.

— И ты решил выместить на мне своё раздражение?

— Да я же извинился уже! Два раза! Ну хочешь, третий раз извинюсь? Тебе полегчает от этого? Ты прекратишь напоминать мне об этом?

— Вряд ли, - усомнился вор. — Такие душевные раны так просто не затягиваются, ты же знаешь.

— Ой, да пошёл ты со своими ранами, - обиделся Тито. — Я ему душу изливаю, а он мне про какие-то раны. Это мне надо ныть про то, что меня ранили.

— Что ты и делаешь, - расхохотался Наво и вдруг ускорился, пробегая через открытый проход внутри башни и сразу же кидаясь к зубцам. Выглянув, он не сумел сдержать улыбки. На рейде в бухте застыл огромный военный флот, собранный из разномастных по водоизмещению и огневой мощи кораблей. Бриги, галеоны, канонерки, шлюпы. Всё, о чём только могли мечтать многочисленные пацаны на всех островах. Как говорится, у кого о чём болит. Хочется приключений – шхуна. Хочется быстроходности – бриг. Ну и, конечно же, предел мечтаний – галеон.

— Действительно, великолепен, - вымолвил Тито, пристроившись рядом и так же уставившись на военный флот. — Помню, как в детстве мечтал прокатиться хотя бы на канонерке. А вот ты, как я помню, всегда мечтал о галеоне. Ну ты всегда был жадной собакой.

— Сам ты собака, - Наво несильно толкнул друга кулаком в плечо. — А на галеоне я уже катался. Мне не понравилось, - вспомнил он обстоятельства своего попадания на тюремный остров. Его ведь привезли туда на флагмане Велардо, на галеоне. — Мало приятного, когда тебя в цепях везут куда-то в трюме. Ещё и воняет.

— Могу понять, - кивнул Тито. — О, а вон там военный лагерь! Кстати, чем они там занимаются?

— Лагерь? – Наво перевёл взгляд в указанную сторону и действительно увидел раскинувшийся в отдалении от города военный городок. Сразу он его не увидел из-за того, что стены были дополнительно усилены земляными валами, а костры днём не жгли. В такой-то солнечный день костёр может понадобиться разве что кухарке. Да и то… Из-за жары еду можно будет жарить даже на камнях. Несомненное преимущество жизни на южном архипелаге, если ты бедняк. Тебе даже сковорода не нужна, чтобы пожарить чью-нибудь тушку.

Самое любопытное, что в лагере действительно что-то происходило. Крошечные, почти неразличимые отсюда фигурки людей перемещались вокруг ворот, создавая сущую неразбериху. Наконец, там образовалось что-то вроде строя, который двинулся прямо к воде. Что-то ему это напомнило. Рассыпавшиеся по берегу солдаты вдруг начали тыкать взятыми с собой копьями в камни.

— Жуки, - резюмировал он, глядя на то, как один из камней вдруг ожил и бросился на солдата. Бедолага отбивался, а его сослуживцы пытались столкнул тяжёлую тушу со своего товарища, но она неожиданно крепко вцепилась в него. А вот и зубки… Во все стороны полетела брызнувшая из раны кровь. Точнее, он представил себе это, ибо с такого расстояния рассмотреть у него не получилось бы. Тварь вцепилась в солдата, начав жрать заживо свою жертву. — Дьявол…

— Что там? – забеспокоился Тито. Он таким зрением не обладал, а потому мог надеяться лишь на обстоятельный рассказ.

— В общем, там…

***

В то же время…

Военный лагерь…

Остекленевшие глаза солдата смотрели в небо. В них навсегда застыло выражение глубинного ужаса. Его лицо было покрыто мелкими каплями крови, на груди, еле прикрытой порванным мундиром, зияла огромная проеденная дыра. Это даже раной назвать нельзя. Не убийство и не охота. Просто какой-то кошмар наяву.

Офицер медленно присел на колено и уставился на лицо своего подчинённого. Он больше уже никогда не проснётся. Не встанет с утра пораньше, не опрокинет на себя ведро по-утреннему прохладной морской воды, не запоёт громче всех строевую и не пошутит сально про очередную любовницу. Дёрнув щекой, ещё живой протянул руку к уже мёртвому и закрыл глаза. Пусть покоится с миром. Жаль только, что совсем немного не дожил до всеобщей молитвы. Может быть, всё было бы иначе, если бы…

— Наши потери? – спросил он, казалось бы, в пустоту. Но тут вдруг за плечом «вырос» ещё один подчинённый. Тот тоже посмотрел на павшего товарища и… боли в его глазах было куда больше. Братья всё же. Все они тут братья друг другу – это неотъемлемая часть армии. Невозможно твёрдо сражаться без понимания, что справа, слева и позади стоят братья, а спереди – враги. Только так можно находиться в первом ряду. Но эти двое братьями были ещё и по отцу.

— Трое, - отозвался молодой парень. На два года младше павшего, но уже почти взрослый муж. Пара-тройка лет, и уже можно будет отправлять на офицерское обучение. — Он и… ещё двое.

— Сколько раз говорил – не