его, но внимательно следил за метаморфозами, происходящими на лице вора. То он весел, то слово из него теперь не вытянешь. — Понимаешь, я… Не всё могу рассказать. Не совсем моя тайна.

— Но что-то же ты можешь рассказать? Если ты не хочешь обсуждать это на людях, то давай отойдём куда-нибудь. Хотя что такого может быть в помиловании, что ты вдруг вот так…

— Тито, меня не помиловали, - Наво покачал головой и посмотрел ошеломлённому таким заявлением другу прямо в глаза, подойдя намного ближе. — Меня на той проклятой скале чуть не столкнули в самую гущу голодных жуков. Сам Велардо грозил нам казнью. Говорил, что мы не доедем до Эстрелла-Мара, чтобы попасть на суд. Нас просто не собирались судить, так что и помилования тоже не могло быть.

— Подожди, ты говоришь какой-то бред! – запротестовал Тито, нервно озираясь, будто опасался, что кто-то их может услышать. Но они отошли в достаточно уединённый уголок улицы, чтобы их не могли слышать. — Как командор Велардо мог угрожать вам казнью до суда? Такого просто быть не может!

— Хуже того, этот ублюдок ещё и охотников по наши головы отправил! Пойми, Тито, я всё это время не развлекался, а выживал, чёрт подери!

— Да я же не говорю, что ты… - начал было Тито, но встретился со скептическим взглядом вора. — Ладно, допустим. Была мысль, что ты где-то шарился вместо того, чтобы появиться здесь. Каюсь, было. Думал так. Но и ты меня пойми… Тебя увозят в цепях, а появляешься ты с толпой каких-то уголовников, среди которых затесалась вполне нормальная девушка и… Я не об этом хотел поговорить. Скажи, зачем ты сюда приехал?

— Дело у нас тут, - удивился Наво от такой резкой переменой темы. — А что?

— Дело, - повторил Тито. — То есть ты скоро уедешь, так?

— Ну, допустим, что да. Так что случилось-то?

— Дело в Мари. Я не хочу, чтобы ты с этими твоими пиратами таскал её за собой. Это слишком опасно. Также не хочу, чтобы она уезжала. Поэтому лучше бы тебе…

— Друг, ты сейчас в шаге от того, чтобы я набил тебе морду, - нахмурился Наво. — Ты, мне кажется, совсем уже ослеп в этой своей столице и не видишь в океане черты, за которую заплывать не стоит.

— И что я такого сказал? – в ответ нахмурился и он. — Если она пострадает, то…

— То это будет исключительно её вина! – гаркнул вор, заставив друга поперхнуться своими словами. — Ты думаешь, что я тащил её за собой? Ты жестоко ошибаешься, придурок. Никто её никуда не тащил. Если бы не её упрямство и жажда приключений, то спокойно бы сидела себе в Убежище, под крылышком у опекунши. А так мне пришлось неделю прятать её от пиратов на корабле, чтобы с ней ничего не сделали. Мне приходилось, а не тебе! – его палец болезненно ткнул служку в грудь. — Это я спасал её тогда, когда ты сидел здесь в тепле и уюте, а нас пытались в это время зарезать, чтобы принести в жертву! Я спасал, не ты! И теперь ты выговариваешь мне, что я не должен что-то там делать?

— Наво, я…

— Лучше заткнись нахрен, - сплюнул Наво и отвернулся. — Ты из-за юбки совсем мозги растерял. Веришь в то, что она тебе наплела, а друга подозреваешь непонятно в чём. Да, у нас троих дело. Да, я скоро уеду. Нужна тебе эта девчонка? Забирай и мучайся с этой дурой сам! Только не надо мне голову морочить и пытаться в чём-то меня уличить, ясно?

— Я тебя понял, - сдержанно кивнул Тито. — Прости.

— Придурок, - повторил юноша, глядя на него с разочарованием в глазах. Как мог умный и трудолюбивый парень превратиться в это? Неужели любовь – это настолько разрушительная вещь, что она способна затмить голос разума даже у самых стойких. — Пошли, из-за твоей тупости я проголодался.

***

Ближе к полудню…

— Не хочешь подняться на стену? – вдруг спросил Тито, когда они бесцельно бродили по городу. Прошедший разговор оставил на душе неприятный осадок, но к той теме они больше не возвращались. Потому как служка удовлетворился тем, что на Мари претендентов нет, а вор просто был рад, что ему больше не надо беспокоиться об этой ходячей проблеме по имени Мари. — Говорят, оттуда можно увидеть военный флот, лагерь и даже крепость. Незабываемое зрелище.

— Нас туда вообще пустят? – скепсис в голосе Наво даже не пытался скрываться, он со всех сторон демонстрировал себя, чтобы даже глухой понял его сомнение. — Это же городская стена, там патрули ходят.

— Ночью бы не пустили, - кивнул служка. — В такое время только контрабандисты ходят, да всякие разбойники перелезть пытаются. Безуспешно, кстати. А вот днём – нормально. Нас же со всех сторон видно. Если что-то пронести попытаемся, тут же схватят. Но мы же не собираемся, верно?

— Как видишь, я пуст. Это, кстати, твоя вина.

— Ну прости уж, что не дал тебе начать воровать прямо на рынке! Всего несколько дней прошло с того момента, как мы снова встретились. Я не переживу, если тебя забьют палками за воровство.

— Ой, кому ты заливаешь воду в уши? – скривился Наво, поворачивая в сторону городской стены, где виднелась массивная лестница, прикрываемая постом стражи. — Не переживёт он. Я прям так и вижу, как ты не переживаешь в объятиях Мари. Ещё и расплачешься от счастья поди, что уж теперь-то точно конкурентов нет.

— Ты мне теперь всю жизнь это припоминать будешь? – отведя глаза, забурчал Тито. — Я же извинился.

— Пока не устану, - вор покивал, а затем уже было как-то не до разговоров. На удивление, бунтующий город не выглядел особо… встревоженным. Люди до сих пор торговали, общались друг с другом. Как будто ничего и не произошло. Тем не менее, попадались иногда сожжённые дома, особняки аристократов. Попадались и импровизированные виселицы, на которых раскачивались раздетые трупы. Вот так вот встанешь и посмотришь. Через несколько дней почти невозможно уже разобрать, кто именно здесь был повешен, аристократ или мужик