а затем медленно, тяжело приподнялись. Глаза были мутными, невидящими, но это были глаза живого, пришедшего в сознание человека.

— Вот видишь. — равнодушно произнёс незнакомец, вставая и растворяя пустую баночку в воздухе. — Мелочи.

Он повернулся ко мне, и его холодный, пронзительный взгляд снова упал на меня. На сей раз в нём читалось не ленивое любопытство, а нечто более острое, более заинтересованное. Он обвёл взглядом моё жалкое убежище, мой потрёпанный топор, остановился на моих глазах, полных немого вопроса и шока.

И тогда он задал вопрос. Тот, от которого у меня кровь застыла в жилах и мир перевернулся с ног на голову.

— Ну что же. — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучали нотки настоящего, живого интереса. — Рассказывай, Творец. Что ты забыл в этой богом забытой глуши?

Александр Сергеевич Сорокин

Системный Творец II

Глава 1

Холодный, оценивающий взгляд незнакомца буравил меня, словно раскаленное шило. Воздух в полуразрушенном сарае, еще секунду назад наполненный лишь хриплым дыханием Эдварна и стуком моего сердца, сгустился до состояния желе. Вопрос мужчины повис между нами, звенящий и невероятный.

«Рассказывай, Творец. Что ты забыл в этой богом забытой глуши?»

Мой мозг, затуманенный болью, истощением и горем, беспомощно закрутился вхолостую, пытаясь переварить эти слова. Что? Творец? Это звучало как насмешка, как непонятный ругательный ярлык из другого языка.

— Я не понимаю о чем вы. — прохрипел я, и голос мой прозвучал слабо и сипло, словно скрип несмазанной петли. — Какой Творец?

Мужчина не моргнул. Его лицо, испещренное шрамами, не выразило ни удивления, ни раздражения. Он медленно, с преувеличенной театральностью, поднял руку и указал пальцем с грубыми, заскорузлыми ногтями прямо на мою грудь.

— Эта безделушка. — его голос был низким и ровным, без единой эмоциональной нотки. — «Дубовый Щит», кажется? Примитивная работа, конечно. Слабенькая. Но чистой воды системное творение. А такие штуковины могут создавать только Творцы. Так что не томи, мальчик. Откуда она у тебя? Украл? Нашел? Или… — его взгляд стал еще пронзительнее.

В горле пересохло. Амулет. Он знал, что это такое. Моя самодельная легенда, которую с таким трудом проглотил прагматичный Горст, рассыпалась в прах перед этим человеком за секунду. Он смотрел на мир через призму каких-то иных, неведомых мне законов.

Инстинкт самосохранения, обостренный за последнее время до предела, сработал быстрее мысли. Я выдавил из себя заготовленную ложь, стараясь говорить как можно увереннее, глядя ему прямо в его холодные серые глаза.

— Это древний семейный артефакт. Родители нашли его в руинах на охоте, много лет назад. Я просто ношу его с собой как память о них.

Я замолчал, затаив дыхание, ожидая взрыва, насмешки, разоблачения. Но мужчина лишь медленно, нехотя кивнул, словно проверяя какую-то свою внутреннюю гипотезу.

— Возможно. Руины Старой Эпохи иногда выплевывают и не такое. — произнес он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, отдаленно напоминающее разочарование. — Повезло тебе, щенок. Невероятно повезло.

Он сделал паузу, и его взгляд снова стал тяжелым, как свинец.

— Но знай: любые творения Творцов, будь то артефакты из руин или свежая работа, строжайше запрещены законами Империи. Категорически. За ношение, использование и тем более создание такой ереси полагается одна кара — немедленная смерть без суда и следствия. Но… Такой малец как ты не может быть Творцом, так что просто…

Он резко протянул руку, открытая ладонь требовала подчинения.

— Отдай.

Сердце упало куда-то в пятки. Отдать амулет? Часть меня, часть моих трудов, мое первое настоящее творение, спасшее мне жизнь? Но смотреть в эти каменные глаза и спорить было равносильно самоубийству. Я чувствовал это каждой клеткой своего избитого тела. Рука сама потянулась к шее, дрожащими пальцами развязала кожаный шнурок. Я снял деревянный лист и положил его на грубую ладонь незнакомца.

Он взвесил амулет на руке, покрутил, прищурился. Потом, не меняясь в лице, сжал пальцы. Раздался короткий, сухой хруст — не дерева, а чего-то более хрупкого, словно лопнула невидимая сердцевина. Из его кулака брызнули крошечные искры статики и пахнуло озоном. Когда он разжал пальцы, на ладони лежала горстка обычного серого пепла. Он сдул его одним легким движением.

— Ну вот и все. Надеюсь, что больше мы не найдем у тебя ничего из Руин. — произнес он, и в его тихом голосе прозвучала стальная угроза. — Иначе следующая вещь, которую я уничтожу, будешь ты.

Тишина снова воцарилась в сарае, но теперь она была другой — тяжелой, гнетущей, полной невысказанных угроз и страха. Я стоял, не в силах пошевелиться, все еще чувствуя на шее легкий вес исчезнувшего амулета и холодок ужаса в животе.

Незнакомец, казалось, уже забыл обо мне. Он обернулся к своим людям, все еще стоявшим в дверях с видами скучающих хищников.

— Ладно, представлюсь, раз уж придется возиться с местными. — он скрестил руки на груди. — Я — Аррас. Командир группы «Коготь» при Первом Исследовательском легионе Его Императорского Величества.

Он кивком указал на высокого мужчину с двуручным мечом, который тот, казалось, и не думал убирать в ножны.

— Это Горам. Постарайся не лезь ему под руку.

Его взгляд скользнул на женщину с двумя изящными клинками у пояса.

— А это — Сера. Быстра, как ветер, и так же опасна.

Двое других, стоявших чуть поодаль, почти сливаясь с тенями, получили лишь короткое упоминание:

— В углу прячутся наши тени — Лис и Ворон. Их дела тебя не касаются. В общем, запомни, щенок: мы здесь закон. И наше слово — последнее.

Аррас повернулся ко мне, его взгляд скользнул по моим потрепанным доспехам, задержался на темных пятнах крови, проступавших на боку и предплечье через повязки.

— Ты еле на ногах стоишь. Держи.

Он снова совершил то непостижимое движение рукой — легкий, почти небрежный взмах — и в его пальцах материализовалась небольшая стеклянная склянка. Внутри переливалась густая жидкость цвета спелой вишни. Он швырнул ее мне. Я поймал ее на рефлексе, ощутив прохладу гладкого стекла.

— Вылей на раны. Хоть они и не смертельны, но с гангреной возиться нам некогда.

Я машинально кивнул, все еще не в силах вымолвить ни слова. Империя? Легион? Коготь? Все эти слова звучали как отголоски из другого, огромного и неведомого мира, о существовании которого я даже не подозревал.

Аккуратно сняв повязки с бока и предплечья я вылил на них содержимое склянки и плотно сжал губы от боли. Однако спустя несколько мгновений она ушла, оставив на месте ран свежую, тонкую, корку новой