«Так, кастет на левую, клинок за спину, маску-фильтр на лицо. Главное не забыть предписание». Сборы заняли минуту — Ылша не собирался брать с собой старую одежду и детские вещи из школы. Только жизненно необходимые и самые дорогие вещи.

«Марш!» — скомандовал парень сам себе и быстро, но бесшумно распахнул дверь. Шайка-лейка приютских «шакалят», не дождавшись ответа на свои шутки, уже развернулась на поиски других развлечений и не среагировала на опасность.

Замыкающие-концевые, самые младшие и слабые из шайки легли первыми. Ылша не стал их особо калечить, только пробил правому-левому в основание черепа, расчистив себе дорогу и убрав лишнюю помеху. «Отлежаться пару дней, не смертельно».

Следующим под раздачу попал один из подпевал главаря. Он поймал сильный удар ногой в крестец и завалил собой еще троих. В тесном, полутемном коридоре мгновенно образовалась орущая и матерящаяся куча.

«Главное маневр!» — отскок назад, разгон, толчок, касание стопой стены на уровне пояса… И вот завал из четырех тел уже позади, а перед летящем Ылшей замер Бугор — шестнадцатилетний глава приютского криминала. Уже второй год его не могли выставить из школы — Бугру нравилось унижать слабых и держать в страхе немногих дееспособных преподавателей. Именно Бугор приносил в приют-школу наркотики и различные опасные для здоровья предметы, типа того же просроченного газа.

С Ылшей Бугор находился в вооруженном перемирии, не рискуя вступать в драку самому, но натравливая своих прихлебателей.

— Еп… — начинающий кримлидер успел развернуться, но не успел ничего понять. Колено Ылши впечаталось ему в грудь, выбив оттуда весь воздух. Бугор отлетел дальше по коридору и растянулся вдоль стены.

«Есть», — констатировал Ылша. Он развернулся к куче, где все еще копошились подростки-гопники.

— Ловите! — довольно крикнул он и закинул в самую гущу тел НП-гранату. Ее он обнаружил примерно с месяц назад на растяжке около своей двери. Судя по маркировке, боеприпас давно должны были уничтожить по сроку годности, но… Склады деактивации вооружения были дырявыми не только в плане охраны и заборов. Персонал тоже не отличался сознательностью и торговал «просрочкой» буквально в метре от КП.

Послышался глухой хлопок вышибного заряда и коридор начало затягивать пеленой нервно-паралитического газа.

— Пошли, кабан, прогуляемся, — Ылша за ремень комбеза вздернул Бугра на ноги и толкнул прочь от газового облака. — Нам с тобой еще разговор предстоит!

Гопник, лишившийся всей своей спеси и гонора, резво засеменил по коридору. Он уже немного оклемался и до него начала доходить, что положение серьезней некуда.

В приюте жили по откровенно волчьим законам. Среди более чем семисот воспитанников были и натуральные отморозки, и «воры с понятием», и простые «лапотники». Но не было ни одного, кто бы не пнул более слабого и не урвал бы от него кусок пожирнее. «Увидел чела в бессознанке — обшмонай его пояс и корманы», — так учили новичков и первогодков, более старшие воспитанники.

— Где сейчас хаза? — спросили из-за спины Бугра. Голос он опознать не мог — маска-фильтр искажала его, но по говору и поведению напал на них скорей всего Солдат.

Только у него могло хватить наглости и силы напрыгнуть на центровой сквад приюта. А это значит, что Солдат решил соскочить и терять ему нечего.

— Слышь, Солдат? Может разойдемся… — Бугор решил все же попытать шанс. — Мы ж тя не трогали…

«Такого тронешь!» — уже про себя подумал Бугор. Ылша-Солдат еще при поступлении очень резко себя поставил. Обычно новички, особенно малолетки, жмутся к преподам и тусуются стадом, от которого хрен кого ототрешь. Этот же в первый день забрел на территорию отморозков и порезал троих наехавших на него. Дальше — больше. После занятий он бежал в общественный клуб рукопашников, где сошелся накоротке с инвалидом-инструктором. А после его видели у Складов: Солдат работал у местных жестянщиков-бракоделов, разбирающих бракованные или вышедшие из строя оружейные платформы. Причем там пацан работал не за бабло, а за кормежку в столовой и обучение у мастеров.

К десяти годам к Солдату уже никто даже не подкатывал. Да и сам Ылша никого не трогал — держался особняком. Бугор знал: пару раз Солдата пытались рекрутировать «братки». Но даже на предложения этих «серьезных людей» он не велся, вежливо отказывая, и показывал в оскале мелкие, но острые зубы. Да, пару раз по зубам Солдат и получал, но ему было не привыкать… и случалось это именно что пару раз!

— Хромай на хазу! — толкнули Бугра в спину чем-то твердым. — И не раскрывай рот… «Точно, Солдат», — вздохнул уже бывший кримлидер.

— Тут мы тусуемся, — показал на дверь Бугор. — Счас там никого…

Ылша под маской только жестко усмехнулся — так он и поверил в такую подставу. Хазу всегда охраняют. Минимум пара центровых «шестерок», а при них и несколько малолетних блядей.

— Не свисти! У тебя в скваде полтора десятка центровых и еще с полсотни приблуд… А хаза пустая?!

— Да реально никого! Счас все товар несут из города…

Ылша недоверчиво мотнул головой — сложно поверить в такую удачу! Если сквад несет «товар», то прежняя партия вся разошлась… Бабла у Бугра сейчас заныкано немеряно!

— Открывай! — поторопил он гопника, смещаясь к «петельной» стороне двери и прикрываясь от взгляда из комнаты левым боком Бугра. Тот со вздохом открыл дверь в большую, семиместную комнату-секцию приюта.

Сейчас помещение было практически пусто. Все три двухъярусные койки были составлены вдоль стен и зановешаны какой-то старой тканью. Центр комнаты занимал большой круглый стол со стульями, а под окном стояла здоровенная двуспальная кровать-траходром.

— Действительно никого… — удивился Ылша. Не соврал гопник. — Так, теперь в темпе! Где бабло за товар и стволы сквада?

— Ты че! Тя ж зароют!.. — Бугор подавился своими словами и согнулся, хватая ртом воздух: Ылша с левой пробил ему под ребра. А на руке между прочим тяжелый кастет!

— Не блажи! Отвечай на вопрос! А то подрежу тебе задний мозг, и отправишься ты, «глава центрового сквада», на паперть! Как, помнят тебя там, а?! Слышал, последний твой погром был особенно шумным и грязным…

Бугра пробрало до самого нутра. Угрозы страшней он не мог себе представить! Даже смерть и увечья пугали меньше, чем беспомощность и беззащитность парализованного калеки… у которого много «хороших» знакомых на паперти перед космопортом.

— В седьмой ячейке, на северной трейн-станции, — с дрожью в голосе прохрипел почти покойник. — А стволы здесь. На кроватях под покрышкой.

— Код и ключ? — спросил Ылша.

— У меня на шнурке, на шее…

— Свободен! — и вогнал клинок через основание черепа