— он вытащил из кармана халата сложенную вдвое амбулаторную карту, чем нарушил примерно четыре инструкции сразу.

Хламидиоз, подтверждён лабораторно. Мазок, ПЦР, всё по правилам.

— Кристина, выйдите на минуту в коридор, пожалуйста, — попросил я. — Мы с Владимиром Фёдоровичем посовещаемся.

Она вышла. Я подождал, пока дверь закроется.

— Владимир Фёдорович. Вы понимаете, что сейчас произошло?

— Ну, шутка, — он пожал плечами. — Безобидная же.

— Не шутка, — строго сказал я. — Первое. В восемь утра в мой кабинет заходит незнакомая девушка в короткой юбке и спрашивает, вызывал ли я её.

— Так это же…

— Не перебивайте. Второе. Я человек, про которого пишут в газетах, и не везде хорошее. Против меня возбуждено уголовное дело о клевете. За мной, весьма вероятно, кто-то присматривает. Третье. Достаточно одной бабушки в очереди, которая расскажет соседке, что к Агапову в кабинет ходят девицы. К вечеру это будет знать половина Аткарска.

Жидков сгорбился на стуле.

— Александр Александрович, я не подумал. Я правда хотел как лучше. Вы после изолятора ходите как деревянный. Не улыбнётесь, не пошутите. Я и решил… ну, встряхнуть.

Я помолчал.

Злиться на него было невозможно. У Жидкова действительно весьма специфическое чувство юмора, и ничего с этим не сделать.

— Я понял, — сказал я уже мягче. — Спасибо за заботу. Правда спасибо.

— Так вы не сердитесь?

— Сержусь, но уже не так сильно.

Он повеселел, а я раскрыл её карту.

— А теперь про лечение.

— Что не так с лечением? — удивился Жидков.

— Азитромицин однократно, грамм, — я развернул лист с назначениями. — Схема допустимая, она в рекомендациях есть. Но у неё это не первый эпизод, судя по карте. Год назад лечили. Полтора года назад лечили.

Жидков наклонился к карте и нахмурился.

— Точно.

— При рецидивирующем течении однократная доза уже может не помочь. Тут лучше выбрать Доксициклин. Сто миллиграммов дважды в день, семь дней. По рецидивам он стабильнее.

— Она пить курсом не будет, — скептически сказал Жидков. — Эта публика на второй день бросает.

— Будет, если объяснить правильно. И ещё партнёр.

— Какой партнёр, у неё их…

— Постоянный, — сказал я. — У неё почти наверняка есть постоянный мужчина. Его надо лечить одновременно, иначе она вернётся к вам через два месяца.

— Спрошу.

— И пусть на две недели прекратит работать.

— Хорошо, — кивнул Владимир Фёдорович.

У порога он обернулся.

— А розыгрыш всё-таки удался, — сказал он. — Вы, когда её увидели, удивились сильно!

— Идите уже, — хмыкнул я.

Он вышел, а в кабинет вошла Лена с журналом.

— Я даже комментировать не буду, — рассмеялась она. — Но я всё видела.

— Теперь пусть ждёт мести, — отозвался я. — Страшной и кровавой.

— Посмотреть можно будет?

— Разумеется!

Она хихикнула и села за работу.

В девять утра, когда я заполнял документы, в кабинет влетел Чердак.

— Саня, брат! — гаркнул он. — Ситуация хелп!

— Что такое? — вздохнул я.

— Саня, у меня катастрофа! — Чердак резко выдохнул. — Мне костюм надо на свадьбу!

Я потёр виски.

— Так купи, — предложил я гениальное решение.

— Я не могу!

— Почему не можешь?

— Потому что я вчера в зеркало посмотрел, — сказал он трагически. — И понял, что ничего не понимаю в моде. Вообще ничего. Саня, я же парень простой, парнишка в модной кепке. Саня, поехали со мной. Умоляю! Помоги мне.

Ёлки-иголки. Так, время до вызовов было, а Чердак выглядит ужасно растерянным.

— Поехали, — вздохнул я.

Мы отправились в торговый центр на улице Гагарина, где на втором этаже можно было найти мужской костюм.

Чердак ушёл в примерочную с охапкой вешалок и пропал минут на семь.

Потом штора отдёрнулась, и я не сразу нашёл слова. Подобрал так подобрал…

Пиджак был светло-серый с отливом в сиреневый. Плечи заканчивались сантиметров на пять дальше, чем плечи Чердака. Рукава закрывали пальцы. Брюки при этом были короткие. Между ботинком и штаниной виднелся носок в полоску. Под пиджаком виднелась красная рубашка.

— Ну как? — спросил Чердак. — Класс, да? Тут отлив такой. Дорогой.

Продавщица за его спиной посмотрела на меня умоляюще. Да, всё-таки хорошо, что он меня взял помочь.

— Эдик, — сказал я. — Это не твой костюм.

— Почему? — расстроился он.

— Просто не твой, — покачал я головой. — Снимай.

Я объяснил продавщице, что нужно, тёмно-синий костюм, две пуговицы, шерсть с небольшой примесью. Размер она прикинула сама.

Вскоре Чердак облачился в подобранный мною вариант.

— Ой, — сказала продавщица. — Ой, мужчина, вы выглядите потрясающе.

Чердак удивлённо посмотрел в зеркало.

— Это я?

— Это ты, — кивнул я. — Тебе очень идёт.

Он повернулся вполоборота. Потом ещё раз.

— Слушай, а я ничего такой. Лизке-то со мной повезло!

— Ага, — хмыкнул я. — Не знает, куда и деться от такого счастья.

Заодно я выбрал и себе новый костюм, а то свадеб в последнее время слишком много. Серый, скромный, но тоже хорошо мне шёл.

Пока мне пробивали его, я обратил внимание на продавщицу. Она нагнулась к нижней полке за пакетом и поморщилась. Потом выпрямилась, придерживаясь за прилавок.

— Извините, — сказал я. — Вы себя плохо чувствуете? Я врач-терапевт, может быть, чем-то смогу помочь?

— Да у меня так, ерунда. Простыла, наверное. Температура тридцать семь и три два дня побыла, и нет больше.

— Что ещё беспокоит?

— Слабость, — она вздохнула. — Прихожу с работы и ложусь. И мышцы болят, как будто вагон разгружала.

— Сыпь была?

Она удивлённо на меня взглянула.

— Пятно, — сказала она. — У меня на ноге пятно.

— Покажите.

Продавщица подняла штанину. На передней поверхности правой голени, чуть ниже колена, было кольцо. Красное, диаметром сантиметров десять. Ободок яркий, насыщенный, шириной пальца в два. Внутри бледная кожа, почти нормальная по цвету. В самом центре маленькая точка.

Классика. Перепроверил себя праной, убедился в диагнозе.

— Оно не болит, — сказала она. — И не чешется. Я поэтому и не пошла никуда.

— Когда появилось?

— Неделю назад. Я думала, аллергия, и мазала кремом.

— Скажите, а вас клещ не кусал?

— Кусал! — Она хлопнула себя по бедру. — Три недели