никого вокруг, потому что в глазах у него откуда взялась вода.

Алина увидела это, но не стала никак комментировать, лишь попросила мягко:

— Вставай уже, — сказала она мягко. — И пошли уже домой, нам кушать пора.

Он с трудом поднялся, опираясь на трость и на её плечо. Потом, не выпуская её

руки, посмотрел на кольцо, которое так и осталось лежать в коробочке.

— Наденешь?

Алина вытащила кольцо — оно идеально подошло, словно он точно знал её размер,

(это ж Цербер, так что мог и знать!) и взглянула на него.

— А теперь и ты ответь мне на один вопрос.

— Какой?

— Ты правда готов менять подгузники и вставать по ночам?

Цербер улыбнулся впервые за долгое время — искренне и открыто.

— Даже не сомневайся!

— Ну смотри, — Алина улыбнулась, повернула руку к свету. Камень сверкнул в

лучах солнца. — Свидетельницей будет наша дочь — Дарина.

Она взяла его свободную руку, переплела пальцы. Заметила его взгляд в сторону

коляски и спросила:

— Хочешь научиться управлять коляской?

— Боялся, что ты не предложишь…

Они шли к выходу из парка, молчали и улыбались. Солнце светило им в спины,

согревая своими лучами, Дарина внимательно и очень серьёзно рассматривала

мужчину, к плечу которого прижималась её мама.

Они почти дошли до выхода из парка, когда Алина прошептала:

— Спасибо за лилии, они прекрасны.

— Не прекраснее, чем мои девочки.

Алина прижала букет к груди, который одуряюще пах счастьем и любовью, и ничего

не ответила. Только улыбнулась, глядя на дочь, которая, вот же шутки природы

— очень была похожа на своего красивого отца...