«Дай угадаю – капсульная кофемашина? Судя по твоим стенаниям, мне отвечаешь именно ты, а не маньяк, который забрал твой мобильный. Удачи. Будь на связи».

Я почувствовала, что впервые с тех пор, как мы приехали, я хоть немного расслабилась. Все казалось таким… нормальным. Относительно нормальным, учитывая, куда мы приехали. Мне хотелось поскорее сыграть в теннис и побольше узнать о жизни Карлы.

Заставив себя распаковать вещи, точнее, развесив одежду на плечики в надежде, что замятости разгладятся сами собой, я надела белое и, поскольку до теннисного матча у меня еще было время, поспешила в сад, чтобы прочистить голову.

Глава 16

Вилла – Генри

Мы приехали на виллу ранним утром. Я надеялся немного отдохнуть от мыслей о Хлои, но, к сожалению, наши комнаты оказались соседними, и в итоге я сидел в своей и воображал, как она прямо сейчас переодевается для теннисного завтрака.

Наконец я позвонил Люси.

– Привет, братишка, как дела? – спросила она.

С тех пор как Люси вышла из детского возраста, она беспрестанно потешалась над тем, что на десяток лет младше меня. А я мстил, напоминая ей, что она появилась на свет случайно, факт, который наши родители не считали нужным от нас скрывать.

– Просто хотел узнать, не сожгла ли ты нашу квартиру, пока меня нет, – заметил я, намекая, что с возрастом ответственность приходит не всегда, особенно в случае Люси.

– Конечно нет. Я вообще не готовила, чтобы не напортачить.

– Умно, – заметил я. Я обожал все, что касалось еды, а Люси считала готовку одной из самых утомительных человеческих обязанностей и обходилась багетами и кофе. Я был обязан привить ей любовь к кулинарии, но знал, что на это уйдет прорва времени.

– Как оно там? – спросила она.

– Примерно так, как ты себе представляла, – начал я.

– Ты издеваешься? Давай подробности!

Я пустился в описание своей комнаты, вида на сад и море вдали, рассказал про свою ванную. И на все это сестра отвечала завистливым мурлыканьем.

– Думаешь, ты получишь работу? – поинтересовалась Люси. Она была единственным человеком в моей семье, которому я поведал правду про интервью. Я знал, что, спроси ее дядя Мишель, она будет молчать. У Люси была сильная воля.

– Если честно, я не знаю, – ответил я, вспомнив про Хлои. – Здесь всего пять человек…

– Кажется, шансы неплохие, – ответила она.

– Ну это только кажется, – отчасти серьезно, отчасти в шутку заметил я.

Потом я выдал дурацкую шутку про атлетические способности моих конкурентов, и Люси приказала мне воспользоваться ситуацией и дать им жару. Если кто и знал про мое неистовое желание уйти из Le Cercle, так это она. На протяжении долгих дней, когда дядя тенью маячил за моей спиной в офисе, Люси была моим личным психотерапевтом.

В итоге она заставила меня повесить трубку, заявив:

– Ладно, мне пора в булочную. А то я умру от голода. Удачи!

Я сделал себе кофе и перечитал записку на столе.

Теннисный завтрак в белом. Я ожидал чего-то такого, зная, что Карла обожает теннис и сама отлично играет. Было трудно представить, что она появится на корте и сыграет против нас. Мне казалось, что она приедет не раньше утра воскресенья. Это же Карла Дури, в конце концов; у нее есть занятия поважнее, чем играть в теннис с кучкой писак, даже если именно она нас и пригласила.

Приняв душ, я надел шорты и поло Lacoste.

Я слышал, как Хлои расхаживает по комнате, и уловил, как отворилась и затворилась ее дверь. Я с трудом подавил желание побежать за ней, как брошенный щенок. До корта оставалось еще немного времени. Интересно, куда она собралась?

Я сделал второй кофе, лишь бы убить время, но понял, что он не поможет мне успокоиться. Просто надеялся, что благодаря кофе на корте я буду более сосредоточен.

Вскоре я вышел на улицу в поисках остальных. И по пути наткнулся на Кристофера.

– Привет, старик, – вымолвил он.

Он что, забыл, как меня зовут?

– Ты же Кристофер, да? – ответил я, решив сбить с него спесь.

– Так точно! Как думаешь, какого черта нас заставят играть в теннис? – поинтересовался он.

– Ради духа соревнования? – предположил я.

– Или чтобы мы вспотели, – откликнулся он.

– Насколько я знаю, Карла отлично играет в теннис. Может, ей нужен тот, с кем она сможет сыграть в перерывах между главами мемуаров.

– Вряд ли спортивное мастерство должно быть поводом дать человеку работу, – произнес он.

Я рассмеялся – хотя я был согласен с Кристофером, но мы говорили о Карле Дури. Наверняка трудовой договор с ней будет уникальным.

– На любом другом собеседовании да, но насчет Карлы Дури я не уверен. Она не следует общепринятым правилам, – сказал я.

То ли согласившись, то ли выразив отвращение, он фыркнул.

– Как тебе твоя комната? – спросил я, сменив тему.

– Целительно. Твоя?

– Красива, как хоромы Георга V, – заявил я, хотя провел в ней от силы минут десять.

– Меня удивляет, сколько здесь камер, – заметил Кристофер.

Что?

– Я не заметил ничего подобного, – признался я.

– Они на каждом фонарном столбе, – произнес он. – И на моей террасе тоже. Я догадывался, что этот дом хорошо охраняется, но теперь мне кажется, что кто-то крайне любопытен. Интересно, Карла боится, что кто-то к ней вломится, или просто хочет за нами приглядеть?

– Скорее и то и другое, – предположил я, выпрямившись. Если она наблюдает за нами по камерам, мне всегда надо быть при параде.

Кристофер продолжил, но уже тише:

– Я слышал одну историю про Карлу, что она поставила камеры в обеденном зале. И каждую ночь пересматривает, что происходило там во время ужина. И если официант хоть немного ошибется или отойдет от предписанных Карлой правил, она его увольняет.

Не зная, что ответить, я кивнул.

Кажется, в Кристофере было нечто, на что я не рассчитывал. И я задумался, как много он знает про Карлу. Он явно был сообразительней, чем я думал. Плохо – теперь я знал, что и за ним мне придется приглядывать.

Глава 17

Завтрак на корте – Хлои

Сад Карлы был таким же вычурным, как и ее вилла. Я шла в сторону розария, ощущая себя кем-то вроде героини Викторианской эпохи, и вдруг увидела круглую голову, мелькнувшую за кустами. Светлые волосы, длинная, утонченная шея – наверняка это Белль. Я не хотела, чтобы кто-то сбил меня с настроя, и поспешила сменить направление, но Белль тут же меня засекла.

Она расплылась в широкой