важна? — внезапно женщина осеклась, а на губах появилась лукавая улыбка. — А, вот в чем дело — ты влюблен. Неожиданно. Никогда не думала, что ты способен на настоящие чувства.

— Это сейчас неважно, — глухо прорычал герцог. — Спаси девушку, и я верну тебе долг.

— Хорошо, — легко согласилась ведьма и присела рядом с бесчувственной Тайрин. Достав небольшую склянку из-за пазухи, влила содержимое в рот девушки и заставила проглотить. — Я сделала все, что смогла, — встала и направилась к выходу. — Если дотянет до утра, то выживет, если нет… То ты будешь сожалеть о содеянном вечность.

* * *

Не знаю, сколько находилась в сладком забытье, но постепенно туман рассеивался, и я очнулась, лежа на чужих влажных простынях, совершенно обнаженной, а рядом с кроватью стоял на коленях Аристандр Шеррер и держал мою руку в своих ладонях.

Ужас произошедшего обрушился на меня снежной лавиной. От лица отхлынула кровь и застыла в венах. Я так и лежала с закрытыми глазами, надеясь умереть или на то, что вампир просто исчезнет, оставив меня в одиночестве, потому что видеть его я была больше не в состоянии.

— Тай, — произнес герцог мое имя, запечатлев нежный поцелуй на моей ладони.

Притворяться бесполезно, — пришло отчетливое понимание. Он почувствовал, что мое дыхание изменилось, а сердце застучало в ином ритме и знает, что я уже не сплю. Резко села в кровати, высвобождая руку из ладоней Шеррера и, притянув к груди простынь, ощутила слабость и головокружение. Так и сидела, бесцельно глядя в одну точку.

«Что я наделала? Что я наделала?» — крутилось в голове.

Это все мне снится, не могла я в реальности пасть так низко и допустить подобного! Сердце едва билось, отдаваясь о ребра слабым стуком. Язык стал каким-то тяжелым и неповоротливым, а горло сковал спазм, мешающий произнести хотя бы какой-то звук. Моя душа, заключенная в тело, металась где-то там, требуя вырваться наружу и не находя себе места от боли.

Что я наделала⁈

Едва уловимый шорох привлек внимание, и я медленно повернула голову к Аристандру.

— Зачем? — выдавила из себя севшим из-за криков и стонов голосом, почувствовав, как по щеке катится одинокая слеза.

Герцог молчал, глядя мне в глаза. И ни капли сожаления, ни частички раскаяния я не заметила в его взгляде, ничего, кроме какой-то затаенной радости. Как можно наслаждаться тем, что растоптал чью-то жизнь⁈

— Сволочь. Мразь, — отчеканила я, ощущая такую непривычную злость. — Зачем?

Герцог дернул щекой, словно получив невидимую пощечину, а спустя мгновение его взгляд заледенел. Мужчина медленно поднялся.

— Потому что я этого хотел, — холодно отозвался вампир, принявшись равнодушно застегивать пуговицы на манжетах. По его скучающему выражению лица, можно было сказать, будто случившееся не имеет для него никакого значения.

— Ты разрушил мою жизнь, — говорила устало, будто из меня выкачали все жизненные силы.

— Нет, Тайрин, — Шеррер окинул мое тело холодным синим взглядом, от которого по коже пробежал озноб, — я подарю тебе лучшую жизнь. Никто тебе не сможет дать то, что смогу дать я.

— Я не хотела этого.

— Тогда как ты оказалась в моей постели? — скульптурные губы изогнулись в ироничной усмешке.

— Ты подонок! — вырвался из самого центра груди крик отчаяния. — Как мне жить с этим⁈

— Это было неизбежно, — накинул на плечи фрак. — Так лучше это случилось сейчас, чем если бы ты успела вступить в брак с Керерро. Теперь у тебя нет необходимости продолжать этот фарс.

— О каком фарсе идет речь? — крикнула в отчаянии, не видя его лица сквозь пелену слез. — Я люблю его!

На мгновение вампир замер и прикрыл глаза. Устало протерев лицо ладонью, словно убирая несуществующую грязь, он снова посмотрел на меня и иронично усмехнулся.

— А он? Он разве любит тебя, Тайрин? Его чувства сильны настолько, чтобы он принял твою природу, защитил тебя от подозрений и стал для тебя надежной крепостью? — обманчиво мягкий голос, нашептывающий такие жуткие вещи, вызывал отторжение.

До сих пор не укладывалось в голове, что я шагнула в пропасть вместе с этим дьяволом-искусителем, с этим демоном, настоящим чудовищем.

— Ты взял меня против воли! — это не спасет меня от порицания общественности и презрения в глазах Мориса, когда все вскроется.

— Но ведь нам было хорошо вместе, разве нет?

Зажмурилась, отвергая его слова. Теперь я падшая женщина. Такая же, как и та вереница девиц, что прошла через эту постель. При мысли об этом к горлу подкатила тошнота.

— Я ненавижу тебя, Аристандр! Ты меня обманул! Воспользовался ситуацией.

— Да, воспользовался, — не стал отрицать он. — И готов нести ответственность. Кажется, ты хотела замуж, разве нет? Так вот, я предлагаю тебе стать моей законной супругой.

— За тебя я не выйду…

— А у тебя нет выбора, — хмыкнул он. — Ни один мужчина не возьмет тебя в жены, зная, что ты уже не невинна. Я предупреждал тебя, Тай, — замер напротив широкой кровати. — Ты сама пренебрегла моими словами. Теперь ты моя. И этого не изменить.

— Больше этого не повторится, — твердо заявила, понимая, что ни за что не позволю ему приблизиться ко мне вновь. — Я презираю, тебя! Будь же ты проклят!

Комнату заполнял низкий красивый смех.

— Ты опоздала с проклятием, Тайрин, этак на пару сотен лет.

Прикусила губу, желая исчезнуть, испариться и не чувствовать того, что ощущала в этот момент.

— Вот чек на крупную сумму. Можешь купить самое дорогое и красивое подвенечное платье, — прервал мое самобичевание Аристандр. — А теперь тебе пора. Если не хочешь быть кем-то замеченной, то лучше уйти прямо сейчас. Я бы предложил тебе остаться, но ведь ты же не останешься и мы оба это знаем.

— Ты чудовище, — все-таки взяла в руки чек, чтобы разорвать его на мелкие клочки. Ничего мне от него не надо. Я просто хотела, чтобы он навсегда исчез из моей жизни.

— Да, чудовище, — внезапно герцог оказался рядом. Я не успела даже отшатнуться, как он схватил меня за запястье. — Поэтому больше никогда не снимай браслет. Ты поняла меня, Тайрин? Никогда, — дождавшись, когда я моргну, он освободил мою руку и поднялся.

Только сейчас я заметила, что подаренный им браслет снова красуется на моем запястье, словно Морис не сорвал его накануне вечером…

Больше не сказав ни слова, вампир мазнул по мне взглядом и покинул спальню, оставив с поруганной честью, униженную, растоптанную и будто облитую помоями, преживать случившееся в одиночестве.

Ни за что! Ни за что я не позволю Аристандру Шерреру приблизиться ко мне снова!

* * *

Еще несколько мгновений я смотрела на закрывшуюся за