обошли весь квартал. — Кроме того, за нами следуют два довольно неприметных дрона. Мы явно привлекли внимание. Предлагаю уходить.

— Найди мне спортзал, — выдавила я сквозь стиснутые зубы, проглатывая разочарование и ярость. — И давай убираться отсюда.

Какой же я была наивной, полагая, что справлюсь с этим. Только я и мой Жестянка против крупнейшего в мире производителя роботов — теперь было очевидно, что моя миссия была обречена с самого начала.

Сера делала свой третий подход ягодичного мостика, а я сражался со своим дурацким ошейником. Он активировался постоянно. Когда я смотрел на неё. Когда слышал её голос. Когда она смотрела на меня — обычно сердито или хмурясь, и о, это было хуже всего.

Я пытался перенаправить свои реакции по каналам вожделения, но похоть была слишком примитивна, чтобы охватить всё то, что я… ну, чувствовал. Она была такой милой. А ещё — впечатляющей. Она не солгала насчёт сорока пяти килограммов в мостике, и когда она закончила двенадцатое повторение, с дрожащими ногами, с напряжённым и покрытым потом лицом, я снова вступил в схватку с ошейником, чтобы тот не подал сигнал тревоги: мол, на свободе разгуливает дефектная железяка, втрескавшаяся в человека.

Я написал с десяток новых версий своего кода, но ни одна не помогала предотвратить срабатывание сигнализации, а рискнуть и снять эту штуку я не мог. Сера явно была иностранкой, и её спутник-киборг обязан был носить ошейник, иначе люди впали бы в панику. Всё, что мне оставалось, — это перехватывать сигнал тревоги до того, как он уйдёт во внешнюю сеть. Иногда мне приходилось делать это раз в три минуты.

Я был обречён.

Сера вытерла пот с лица одноразовым полотенцем, а затем протёрла гриф штанги там, где он касался её тела. Я отчаянно сосредоточился на её заднице, форма которой была отчётливо видна под обтягивающими легинсами, их она напечатала в местном вещевом принтере при спортзале, и почувствовал прилив жара в своём ядре. Ошейник притих на несколько секунд, пока Сера вдруг не оглянулась, мгновенно напрягшись. Как только она нашла меня взглядом, её плечи расслабились. Она кивнула мне и направилась к стойкам со свободными весами за парой гантелей.

Мои дурацкие эмоции взорвались от восторга. Она искала меня! Она занервничала, когда не увидела меня рядом, и расслабилась, как только нашла взглядом! Я ей нравлюсь!

Ошейник активировался, и я швырнул в него свой «удушающий» код, следуя за Серой на расстоянии. Она делала тренировку на всё тело, предназначенную для того, чтобы вымотать мышцы и прочистить мозги, как она мне выразилась. Теперь она перешла к приседаниям в сочетании с жимом на плечи с двумя девятикилограммовыми гантелями, а я стоял позади, бесстыдно разглядывая её задницу.

Эта часть зала была почти пуста, и мои сенсоры удовольствия гудели от едва уловимого тепла. Я понял, что мне нравится, когда мы только вдвоём.

Я решил, что приседания — моё любимое упражнение. Что же касается ягодичного мостика, я бы предпочёл сам его выполнять, возможно, используя Серу в качестве утяжеления. В «Бро Сигнал» была статья о прелюдии в спортзале, и подъём своей девушки в различных вариациях занимал там центральное место. Статья обещала бурю восторга и промокшие трусики, поскольку человеческие самки якобы находят физическую силу дико привлекательной.

Я прокрутил в голове виртуальный сценарий, просчитывая возможные реакции Серы, если бы я подошёл к ней сзади и начал приседать, держа её на руках. Я пришёл к выводу, что с вероятностью девяносто два процента она закричит от ярости.

Остальные восемь процентов подразумевали ту или иную форму физического насилия.

К счастью, «Бро Сигнал» меня подстраховал. Я прочёл несколько статей о том, как ухаживать за строптивыми женщинами. Та, что набрала больше всего комментариев, называлась «Одиннадцать простых стратегий, как превратить хейтершу в любовницу».

Дочитав, я понял, что уже выполнил большую часть пунктов. Купить ей одежду? Есть. Быть рядом, когда ей нужна поддержка? Есть. Стать плечом, в которое можно поплакаться? Хм. Над этим ещё придётся поработать.

Мужчина с фальшивым загаром и обесцвеченными волосами вальяжно подошёл к стойке со свободными спортивными снарядами, остановившись в шаге от коврика, который занимала Сера. Он встал сбоку и чуть позади неё, явно её разглядывая; её взгляд метнулся к нему в зеркале, перед которым она стояла. Лицо Серы стало каменным, и она изо всех сил старалась игнорировать мужчину, продолжая подход. Но тот намёка не понял.

Я сделал шаг ближе, но вовремя вспомнил предупреждение из «Бро Сигнал»: нельзя вступать в открытую конкуренцию с другими самцами.

Ты не один из стада, сражающегося за её внимание. Ты — альфа-самец, который и так знает, что она принадлежит тебе.

Я не сдвинулся с места, наблюдая за тем, как этот тип пялится на её задницу. Дыхание Серы, и без того тяжёлое от нагрузки, стало прерывистым — она яростно пыхтела, сверля взглядом собственное отражение в зеркале и изо всех сил стараясь притвориться, что его здесь нет.

— Тебе стоит сводить локти чуть ближе, когда опускаешь вес, — произнёс он на английском, постукивая себя по подбородку с видом знатока. — Техника у тебя в целом неплохая, но у меня есть пара советов, которые…

— Нет, спасибо! — отрезала она.

На последнем повторении она резко выпрямилась, а затем присела, чтобы вернуть гантели на пол, так и не удостоив мужчину даже взглядом. Я сохранял бесстрастное выражение лица, хотя алгоритм эмоциональной экспрессии, который я сам для себя написал, подсказывал, что сейчас была бы уместна ухмылка.

Моя девочка была огонь.

— У меня есть немного времени, а тебе не помешала бы помощь, — заявил он, обходя её кругом, пока они не оказались лицом к лицу. Сера тут же выпрямилась, потому что из-за её положения на корточках её лицо оказалось как раз на уровне его паха.

Я мгновенно узнал в нём собрата-ценителя «Бро Сигнал». Один из часто встречающихся там советов гласил: мужчины должны делать позицию для минета как можно более естественной в повседневном общении. Стой, когда она сидит. Когда она наклоняется завязать шнурки, убедись, что стоишь прямо перед ней. Урони что-нибудь и заставь её поднять. И всё в таком духе.

Мой ошейник послал сигнал тревоги, и я в последний момент хлопнул по нему своим кодом. Как только последовательность запустилась, она вызвала ещё одну тревогу. В моём ядре стало неестественно жарко.

Ярость, — услужливо подсказала моя база данных эмоций. — Смертоносная ярость.

Да. Смертоносная. Я убью этого человека за попытку