— Вот с ним всегда так. Втемяшит в голову себе идею, а ты пойди, найди, обеспечь. Раньше как-то без реквизита обходились. Вино, кино и домино. А тут, блин, зеркало тебе приспичило, паруса красные... Мне тетка, если кокнем ее бандуру антикварную, потом от дома откажет и темечко выклюет. Может, подручными средствами обойдемся?

— Не обойдемся. Это будет реально круто. Гарантирую. Я уже все придумал. Пойдем быстрее. Марин, ты на пляже хотела поваляться? Вот сейчас по магазинам и на море купаться. А завтра утром будем творить настоящее искусство!

Кирюхины глаза горели вдохновением. Куда только делся их молчаливый спутник, что и пары слов с утра не проронил нормально? Маринка даже забыла свои пять копеек вставить, что отдыхать собиралась пару дней одна подальше и от круизов и от ребят самих. Фотограф, окрыленный свежей идеей, тащил друзей за собой, все ускоряя и ускоряя шаг. Вырывался вперед, показывал девушке, как ей надо будет стоять, чтобы модель в кадре смотрела в даль, в зеркальное отражение плывущей яхты с алыми парусами. Предлагал один за другим варианты пустынных пляжей на побережье, раз за разом отметая варианты. Нужно было по-настоящему не тронутое место, и чтоб закат был с моря и природа красивая.

— Да понял я тебя. Есть тут пару бухточек, хрен доберешься. Заканчивай уже, Кир, голова пухнет. Будет тебе и дудка и Алиса в зазеркалье. Пришли. Швартуемся. Вот тут у нас райское местечко для дамочек любой комплекции. Заходи, Марин, не стесняйся.

Магазинчик готовой одежды был крохотным, но завешенным изнутри таким количеством платьев, сорочек, штанов и прочего жизненного необходимого для любой женщины, что оставался только узкий проход к примерочной и крохотный столик с кассой, где и восседала крупная дама бальзаковского возраста с очками на носу.

— Иди, там втроем не развернуться будет. Это хорошее местечко. Натюрель, чистый лен. Местные мастерицы со швейного училища свои изделия распродают. Ты пойди чего примерь, а мы тут покурим. Главное кричи, чтоб посмотрели, как сидит. Будем дефиле устраивать как на показе мод.

И впихнул в открытую дверь упирающуюся покупательницу, мимоходом поздоровавшись с хозяйкой.

— Милочка, чего же вы так долго топчитесь. Идите сюда, я совершенно не кусаюсь. Какая интересная фигура. Вот здесь мы, значит, возьмем штанишки и к ним есть чудная безрукавочка. Голубенький просто прекрасно подойдет. А еще надо сарафанчик на такую красавицу, а вот есть у меня на лямочках, и платье обязательно. Вот у нас тут длинные белые, как раз для отдыха. Размерчик у нашей принцессы сорок восьмой? Подожди-ка, не говори ничего, я сама сейчас все промерю.

Монументальная женщина с неожиданной грацией обошла посетительницу и обхватила портняжным метром грудь, бедра, талию, не переставая щебетать на столь понятном и милом для любой женщины языке.

Через час Марина выходила из этой пещеры Алладина, нагруженная как маленький ослик пакетами и сумками. Осталась бы еще на полчасика, пришлось бы тележку брать или сразу такси вызывать — грузовое. Безошибочным чутьем эта фея-трехдюймовочка подсовывала именно те вещи, что садились с первого раза. Как можно было отказаться в ясном уме и твердой памяти от голубого льняного брючного костюма со штанами клеш и безрукавкой с вышитым маяком на кармашке или от белого платья, что так изящно скрыло нижний этаж фигуры за широким подолом? Каждая вещица была с маленькой аппликацией или вышивкой. На блузке из кармашка выглядывал дельфин, а на спине ветровки красовался настоящий морской пейзаж. Сколько стоил этот поход сопровождающим мужчинам Марине так и не сказали. Каждый выход из примерочной ребята встречали аплодисментами, а где-то даже художественным свистом, поднимая самооценку до небес покупательницы и вызывая довольную улыбку у хозяйки волшебной лавки. Расплачивался Димка, отмахнувшись от приятельницы. Пригрозил, что на ее гонорар можно весь товар вывезти оптом, а потом пусть сидит, рукава подшивает, где длинные окажутся.

Напоследок, Маринка все-таки заглянула еще раз в магазинчик поблагодарить и прикупила на свои деньги прелестную скатерть с набором салфеток маме в подарок. Вещи, в которых зашла в дамский эдем и райские кущи, стыдливо оставила возле мусорки под одобрительным взглядом волшебницы платяного шкафа.

В новой рубашке и веселых штанишках со шнурками на отворотах отпускница чувствовала себя не в пример легче и позитивней. Еще бы душ принять и вещи пристроить. Такси, адрес гаражных апартаментов и сопровождение, что никуда пропадать не собиралось.

Чтобы не возобновлять конфликт с хозяйкой решили, что ребята ее в машине подождут за воротами. Проскользнув мышкой мимо готовящей что-то на веранде строгой арендодательницы, Маринка поднялась с сумками по лестнице и скинула все на кровать не разбирая. Когда она стала такой неряхой? Неубранная постель, дневник на столе у открытого окна, майка, стыдливо прячущаяся за ножкой кровати. Как будто тут не учительница живет, а студентка: прогульщица-первокурсница. Убираться было некогда, майку скомкала и запихнула в пакет, дневник положила с собой в сумку. Душ на улице, можно быстро ополоснуться и бежать навстречу приключениям, а скучные раскладывания по полочкам оставим на другой раз.

Быстро поздоровавшись с нахмурившей брови отельером в юбке, Маринка проскользнула в уличную душевую, сполоснулась, не дожидаясь, что горячая вода сольется, и с влажными волосами выскочила за ворота. Машины не было. Раскаленная улица шумела, жила своей жизнью, а такси, что ждало Маринку, пропало. Вместе с ребятами.

«Вот тебе бабушка и Юрьев день. Не дождались».

Первым порывом было взять телефон и спросить, куда все подевались, но потом накатила паника. Маринка вспомнила, что сама отказывалась от их компании и предлагала обойтись без нее в этом щекотливом деле раскрепощенных фотосессий. Вот позвонит и будет дура дурой. Пока она бегала по своим делам, ребята, видимо, взяли и решили, что справятся с приезжей гостьей без ее помощи. Еще утром ей самой эта идея казалась единственно верной, но потом-то все поменялось. А тут взяли и передумали обратно.

Кто ей эти парни? Случайные попутчики. Было весело, но давай до свидания училка. Тряпок в качестве благодарности накупили и пока-пока. Гуляй, девочка, не скучай.

В груди жгло, как будто Маринку ударили под дых. Возвращаться обратно в негостеприимные апартаменты или идти на пляж, чтоб пролежать оставшиеся дни там опять одной-одинешенькой? Поманили жизнью, полной приключений, мечтой несбыточной, поматросили и бросили. Глаза сами налились горячей влагой, разочарование и пустота в груди были такими всеобъемлющими, что никакие доводы рассудка тут уже не работали.

«Уехали. Бросили меня. Какие тебе Алые паруса, дура ты, Марина Борисовна. Сама себе сказку