Дверь закрылась и мы остались опять вдвоём ещё на пару секунд, достаточно, чтобы обменяться понимающим взглядом. В котором читалось невысказанное.

Я сделал шаг к ней, тихо произнёс:

— Можно мне завтра тебя пригласить на ужин?

Лана кивнула, на мгновение её пальцы коснулись моей руки, едва уловимо, почти неощутимо, но этого хватило, чтобы сердце снова забилось чаще.

— Позвони мне завтра! А сейчас мне нужно идти! — она вздохнула, слегка улыбнулась уголком губ.

— Пациенту нужна помощь.

Я мотнул головой и мы вышли вместе из ординаторской, ещё постояв пару секунд, и обменявшись на прощание взглядами, попрощались. Я проводил взглядом Лану, пока она не скрылась за поворот.

Выйдя из больницы и сев в машину, завёл двигатель. Но не спешил трогаться с места. Руки всё ещё слегка дрожали, а в груди бушевала целая буря эмоций, от головокружительного счастья до тревожного ожидания завтрашнего дня.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, вновь переживая каждое мгновение, её взгляд, в котором впервые за долгое время не было привычной настороженности, лёгкое прикосновение пальцев к моей щеке, тот самый поцелуй… Он будто сжёг все преграды между нами и теперь мир казался другим. Более ярким, более настоящим.

"Позвони мне завтра"- прозвучали в голове её слова.

В них было столько скрытого смысла и согласие, и робкая надежда, и едва заметная уязвимость. Я улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она согласилась. Лана согласилась дать нам шанс.

Выехал с больничной парковки, но мысли всё равно возвращались туда, в ординаторскую. Как она поправила халат, стараясь вернуть себе привычный собранный вид и всё равно не смогла скрыть волнение. Как на мгновение её пальцы коснулись моей руки… Этого мимолётного жеста хватило, чтобы сердце снова забилось чаще.

Дорога домой слилась в размытую ленту огней, я почти не замечал светофоров, поворотов, других машин. Всё, что имело значение, было внутри, её голос, её взгляд, ощущение её близости.

Припарковавшись у дома, я ещё долго сидел в машине, глядя в темноту. В голове уже крутились планы, куда пригласить её завтра, что сказать, как сделать этот вечер особенным. Хотелось, чтобы она почувствовала, я действительно всё сделаю, чтобы она больше никогда не боялась. Чтобы знала, теперь она не одна.

Выключил зажигание, вышел из машины. Ночной воздух был прохладным, но я почти не чувствовал холода. Внутри всё горело, от радости, от предвкушения, от осознания, что, возможно, именно сегодня всё изменилось.

Поднимаясь по лестнице к своей квартире, я поймал себя на том, что улыбаюсь. По-настоящему, искренне, так, как давно не улыбался. Завтра. Всё самое важное начнётся завтра. Но уже сейчас я знал, я сделаю всё, чтобы оправдать её доверие. Чтобы она поняла, я не просто сказал те слова. Я готов доказать их делом.

Вошёл в квартиру, бросил ключи на тумбочку. Взгляд упал на фото в рамке, старое, ещё со времён ординатуры. Тогда жизнь казалась простой чередой дежурств и учёбы. А теперь в ней появилась она, Лана. Та, кто перевернула всё с ног на голову и заставила сердце биться чаще.

Снял куртку, прошёл на кухню, налил стакан воды. Руки всё ещё немного дрожали, но теперь я понимал, это не от волнения. Это от счастья. От того самого счастья, которое я так долго боялся себе позволить.

Посмотрел на часы. Время тянулось мучительно медленно, будто нарочно издевалось, отдаляя завтрашний день. Но я не возражал. Пусть будет медленно. Пусть будет долго. Главное, оно наступит. И тогда я скажу ей ещё раз. Скажу не шёпотом в ординаторской, а глядя в глаза. Скажу так, чтобы она точно поверила:

— Ты, самое важное, что случилось со мной за всю жизнь!!!

Глава 21 Лана

Я стояла, прислонившись к стене коридора и пыталась выровнять дыхание. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а пальцы подрагивали, то ли от волнения, то ли от того невероятного ощущения, когда его губы коснулись моих.

"Позвони мне завтра" — мысленно повторила я его слова. Они звучали в голове снова и снова, разгоняя тьму, заполняя пустоту, которую я так долго считала неизлечимой.

Палата ждала, пациент нуждался в помощи, но я на мгновение позволила себе задержаться. Закрыла глаза и вновь увидела его взгляд, такой искренний, такой обнажённый, без масок и защитных барьеров. Он говорил не просто слова, он обнажал душу.

"Ты нужна мне" — прошептал он.

Раньше я бы отпрянула, нашла тысячу причин, чтобы отстраниться. Но сейчас… сейчас что-то внутри меня надломилось. Не страх, не осторожность, а та самая стена, которую я возводила годами, чтобы защитить себя от боли.

Я поправила халат, провела рукой по волосам, пытаясь вернуть себе привычный собранный вид. Но глаза… они всё ещё горели. Я чувствовала это. В них больше не было привычной настороженности, только трепет, надежда и что-то ещё, что я пока не решалась назвать.

Зайдя в палату, я заставила себя сосредоточиться на пациенте. Осмотр, анализы, назначения, всё это привычно, знакомо, надёжно. Но даже погружаясь в работу, я ловила себя на том, что мысленно возвращаюсь в ординаторскую. Его голос, его прикосновения, его слова…

— Лана Владимировна, результаты анализов готовы! — медсестра протянула папку и я вздрогнула, возвращаясь в реальность.

— Спасибо! — кивнула я, беря бумаги.

— Подготовьте пациента к УЗИ, я подойду через десять минут.

Выйдя из палаты, я остановилась у окна. За стеклом темнело, огни города зажигались один за другим.

"Я не он" — вспомнила я слова Ярослава. И впервые позволила себе поверить, что это правда. Что не все мужчины одинаковы. Что можно доверять. Что можно чувствовать.

Остаток смены прошёл как в тумане. Я выполняла свои обязанности, отвечала на вопросы, давала указания, но где-то глубоко внутри жила другая я, та, что улыбалась, едва сдерживая эту улыбку, та, что ловила себя на мыслях о завтрашнем вечере.

Когда смена наконец закончилась, я вышла из больницы и глубоко вдохнула утренний воздух. Он был прохладным, свежим, и в нём будто таилось обещание чего-то нового.

Сев в машину, я на мгновение замерла, положив ладони на руль. Усталость чувствовалась каждой клеточкой тела, долгая смена, сотни решений, десятки пациентов, чьи судьбы так или иначе проходили через мои руки. Но вместе с тем внутри разливалась такая тёплая, почти забытая эйфория, словно где-то глубоко внутри распустился цветок, который годами был сжат ледяными тисками осторожности.

Я невольно улыбнулась. Пальцы слегка подрагивали, когда я завела двигатель, но теперь это было не от волнения, а от какого-то