на метро можно доехать куда угодно, а оказалось, что с таким запросом ей только на автобус.

– Я ожидала большего, – лаконично ответила Илона, не скрывая разочарования в голосе. – Ну, зато жетоны прикольные.

– И грязные, – добавила Мира. Она полезла в сумочку за пачкой влажных антибактериальных салфеток. Вытянув ее, она вопросительно выгнула бровь, глядя на подругу: – Тебе нужно?

Илона мотнула головой:

– Нет, в отличие от тебя я не чувствую, как по рукам бегают микробы.

Мира пожала плечами, ничего не ответив. Выудив сразу две салфетки, девушка тщательно протерла руки и лицо. Это не могло сравниться с полноценным мытьем рук, но Мире важно было почувствовать хотя бы мимолетную свежесть. Девушка не выносила ощущения липких потных грязных ладоней и тонко воспринимала, как городская пыль забивала поры ее фарфорового личика.

Девушки вышли на следующей станции, протискиваясь через забивающихся в вагон людей. Подруги понятия не имели, где они, но им сразу бросились в глаза круглые витражи. Они скрашивали серые мраморные стены и привлекали внимание. Подойдя ближе, Илона и Мира поняли, что каждый витраж посвящен одному из сибирских городов: Сургут, Омск, Тобольск, Тюмень, Томск, Барнаул, Новокузнецк, Новосибирск.

– Сделаем селфи? – с надеждой посмотрела на подругу Илона. Мира с сомнением посмотрела на время. Прижав к себе Чак-чака и скорчив умилительную гримасу, подруга добавила: – Две минуты роли не сыграют!

– Ну ладно, – сдалась Мира. Ей трудно было сказать «нет».

На импровизированную фотосессию ушло чуть больше двух – двадцати, упс, – минут из-за нескончаемого потока людей. Когда Илона и Мира пытались сделать селфи, на фоне постоянно кто-то маячил и мешал. С горем пополам им все же удалось сделать несколько удачных снимков, в том числе и сфотографировать друг друга в полный рост на красивом фоне.

– Только не выкладывай никуда сейчас, чтобы не взбесить Ригу еще сильнее, – посоветовала Мира, когда они поднимались на эскалаторе. – Кстати, что особенного в этой лабораторной мыши? Почему ты так рвешься ее увидеть?

У Илоны загорелись глаза от одного только упоминания о памятнике. Она потащила подругу к выходу из метро, тараторя:

– Этот памятник установили лет десять назад рядом с виварием, чтобы увековечить лабораторную мышь, олицетворяющую всех животных, участвующих в достижении научных результатов. В памятнике соединили мышь и ученого, показывая, что они связаны между собой и служат одному делу. Поэтому мышь одета в лабораторный халат и в очочках вяжет «неправильную» спираль ДНК.

– Неправильную спираль? – переспросила Мира, ища глазами остановку общественного транспорта.

– Z-ДНК – она закручена в «неправильную» сторону и реально существует, встречаясь в некоторых генах. Но что к чему ученые пока не поняли. Наверное, поэтому оставили эту загадку мышке-трудяжке.

Доехать до территории Института оказалось не так просто, как они рассчитывали. Девушкам пришлось сделать две пересадки и вернуться на пол пути назад, потому что уехали не в ту сторону. Мира пыталась уговорить подругу взять такси, но Илоне хотелось «впитать» в себя побольше Новосибирска. Наверное, для этих целей идеально подходил общественный транспорт с запашком пота вперемешку с дезодорантом и туалетной водой.

Когда девушки добрались до Института цитологии и генетики, Мира взяла ситуацию под свой контроль. А точнее – Илону под ручку и вперед по навигатору к памятнику.

– Смотри, тут на урнах изображения других лабораторных животных! – воскликнула Илона, когда они с Мирой шли по аллее. – А это муха дрозофила!

– Где?! – Мира испуганно отшатнулась, едва не подвернув ногу, когда каблук попал в щербинку между тротуарными плитками.

– На урне! – весело подсказала подруга и добавила: – Да это рисунок, не сама муха. А ты заметила, что на колонах фонарей стрекозы?

Девушка остановилась, бегло осмотрев взглядом колоны.

– Это не стрекозы, а фазы деления клеток. Причем в случайном порядке. Наверное, это какой-то интерактив, чтобы заставить посетителей подумать и выстроить фазы в правильную последовательность.

– Да? – удивилась Илона. – А я-то еще подумала, почему стрекозы такие странные. Ну ладно, пойдем давай к моей мышке, хочу скорее ее обнять.

Девушка в припрыжку направилась к памятнику, но чем ближе он становился, тем больше Илона понимала, что обняться с лабораторным грызуном не выйдет. Памятник находился на постаменте такой высоты, что, даже подпрыгнув и вытянув руку, Илона не могла дотронуться до кончика спирали ДНК, не говоря уже о самой мышке в халате. Ей ничего не оставалось, как прижаться к холодному постаменту.

Мира хотела предложить подруге сфотографировать ее, как услышала подозрительный сопливый хлюп. Всмотревшись в лицо подруги, девушка поняла, что у той глаза на мокром месте.

– Ты чего? – всполошилась Мира. – Расстроилась из-за памятника?

Илона замотала головой из стороны в сторону и проблеяла сквозь слезы:

– Он просто великолепен. Я такая счастливая! Сфоткай нас вместе, а?

– Может, минут через пятнадцать? Ты сейчас… эм… немного опухшая.

Илона замотала головой, окончательно растрепав волосы.

– Хочу запечатлеть именно этот момент.

Тем временем Рига мчалась в торговый центр рядом с парковкой, где они оставили машину. Она уже успела обойти несколько магазинчиков со всяким барахлом, но ничего не подходило для свадебного подарка. Не могла же она подарить сервиз или комплект постельного белья, как ей предлагали консультанты! Девушка считала это старомодным.

– А подарите им сковородку и молоток с намеком на бурную семейную жизнь!– многозначительно подмигнув, предложила ей одна дамочка из магазина подарков.

– И какой же это должен быть намек? Бить молотком в сковороду, как в гонг, зазывая на брачное ложе? Или что и то, и другое может быть орудием убийства в ссоре?

Продавщица после этого потупила взгляд и предложила купить конверт для денег.

Самым простым – и полезным! – подарком были бы деньги со свадебной открыткой. Ну или хотя бы денежный перевод. Но Рига была ограничена в средствах, а дарить пару-тройку тысяч на свадьбу не солидно. Ей нужно было подобрать такой подарок, чтобы он был бюджетным, достойно выглядел и понравился молодоженам. Или хотя бы невесте.

Девушка начала судорожно вспоминать все, что знала о своей интернет-подруге. Они познакомились в самый трудный момент жизни в паблике, где каждый мог поделиться о своих проблемах с родителями и получить поддержку. Рига не всегда могла рассказать Илоне и Мире о том, что происходило в сумасшедшем доме, в котором она жила. Глядя на их благополучные любящие семьи, девушке было просто стыдно делиться неприятностями и