Рига усмехнулась, а Мира с Илоной переглянулись. Машина все еще не тронулась с места, и парень почувствовал, что находится в зыблемом положении. Он вернул бутылку в рюкзак и вытащил следующий продолговатый предмет:

– У меня еще кое-что есть, во!

Илона покосилась на нечто, что парень держал в руках, словно жезл всевластия:

– Боюсь спросить, что это.

– Это кукуруза – молодая, как барашек в горах, – с гордостью представил Антоша початок. Он открыл пошире рюкзак, доверху набитый такими же початками: – Берите, тут на всех хватит! Можно ее сварить, а можно обмазать сливочным масличком, бережно завернуть в фольгу и отправить запекаться в духовку.

Рига взяла в руки початок, который сунул ей Антоша. Она отогнула листок, скрывающий кукурузу, и придирчиво рассмотрела:

– А чего она у тебя такая бледная?

– Так она молодая же, – отозвался парень, – такая и должная быть. Вот если бы она была желтая, то это означало бы, что она уже старая – готовить надо дольше и на вкус жестковата. Вы не бойтесь, что она бледная, как только приготовится, зерна сразу станут насыщенно желтыми.

Парень, вдохновленный культурным растением семейства злаковых, с таким красноречивым упоением рассказывал о кукурузе, что Мира, не сдержавшись, сама потянулась за початком. Антоша с улыбкой протянул кукурузу Илоне. Та поморщилась:

– Не суй мне под нос свою кукурузу! Зачем тебе вообще столько?

– В город продавать поеду. Здесь-то она никому не нужна. Каждый наворовал себе с полей и рад стараться. В Иркутске продажи хорошо пойдут.

Илона повернулась к Риге и проворчала:

– Все, давай, возвращай мне место, пока еще кого-нибудь не подобрала.

Девушки снова поменялись местами, и машина, тронувшись, помчалась по трассе. Вскоре в салоне повисла сонная тишина. Несмотря на то, что девчонки уже успели выспаться, их снова вырубило, как и нового пассажира. Антоша, обняв одной рукой бутылку самогона, а второй – початок кукурузы, едва слышно похрапывал.

Илона вдавила педаль газа. Ей же на руку, что все погрузились в сон. Девушка сверилась с навигатором, чтобы не пропустить нужный поворот.

Спустя несколько часов, когда начало светать, они уже были на месте и проезжали по еще достаточно пустым улицам города. Только уборочные машины чистили дороги и тротуары.

Пассажиры начали потихоньку просыпаться. Протерев глаза, девчонки с интересом примкнули к окнам, рассматривая Иркутск. Антоша, вытерев с подбородка слюну, которую пустил во время сна, напрягся.

– А это мы где?

– В Иркутске, – ответила Мира.

– Ты уверена? – нахмурился парень, что-то подозревая.

– Ну… да. Я здесь никогда не была, но…

Антоша перебил девушку:

– А я вот был. И что-то я не узнаю город.

Илона заерзала на сидении и нервно отозвалась:

– Ой, а ты прям каждую улицу знаешь, да?

– Я знаю точно, что в Иркутске не строят высоток, максимум шестнадцать этажей из-за сейсмической активности. Город может потрясывать до трехсот раз в год. Эти дома явно выше, тут где-то под тридцать этажей, – кивнул Антоша на жилой комплекс, который они проезжали.

Подруги вопросительно уставились на Илону. Та, напрягшись, признала:

– Ну хорошо-хорошо, подловил. Мы в Новосибирске.

Глава 7

Антоша схватился за голову и вцепился в волосы. Взвыв, парень начал причитать:

– Сбежал ночью в Иркутск, называется… Я ж к вечеру уже дома должен быть! Как я буду объяснять родителям, что случайно оказался в Новосибирске?!

Илона съежилась в клубочек. Ей было плевать, когда там должен вернуться домой воришка кукурузы, но вот перед подругами вышло неудобно.

Рига угрожающе сощурилась:

– Илона, какого черта? Свадьба завтра вечером, а нам нужно вернуть парня откуда взяли, заехать в Иркутск за подарком, а потом пилить за город на базу. Но, конечно же, тебе насрать, ведь это не твоя подруга выходит замуж, можно и пропустить!

Подруга вспылила в ответ:

– А тебе не кажется, что это немножечко нечестно по отношению ко мне?! Ты захотела на Байкал к подруге – я везу тебя туда. Мире нужно на Алтай на открытие базы – без проблем, я включила его в маршрут! А то, что я хочу посмотреть на мышь, вяжущую ДНК, сходить в зоопарк и океанариум, покататься на метро – да плевать, кого это волнует?! Можно забить на мои желания, да?! Каждой по точке на карте – все честно. Мне Новосибирск, тебе Байкал, Мире Алтай.

Рига сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Ей так отчаянно хотелось треснуть подругу, но удерживал тот факт, что Илона была за рулем. Вырубить водителя во время движения – это чересчур даже в такой ситуации.

– Можно было меня где-то высадить, а не тащить с собой в Новосибирск? – жалобно протянул парень, проблемы которого не волновали никого в этой машине.

– ЗАТКНИСЬ! – Илона и Рига хором заткнули нытика с кукурузой.

Илона яростно добавила:

– Не вмешивайся в дамские разборки, не то огребешь по полной.

Антоша притих, обняв рюкзак. Он глянул на девушку рядом, ища в ее глазах поддержки. Из всей троицы Мира казалась ему самой адекватной.

Девушка протяжно вздохнула. В отличие от подруги, она никуда не торопилась и не опаздывала. Мира не любила ссоры и склоки, предпочитая отмалчиваться и отсиживаться в укромном уголке. В этот раз она поступила точно также – спряталась за спинку водительского кресла, чтобы не вмешиваться в начавшиеся разборки. Ей не хотелось принимать чью-то сторону.

Поддерживать Илону в данном случае было также неразумно, как и то, что подруга вытворила, увезя их в другой город. Нападать на нее вместе с Ригой тоже не хотелось. Идеальным решением для Миры было сохранить нейтралитет.

– Мы бы съездили потом в твой Новосибирск, после Алтая, – прошипела Рига. – Но тебе же так не терпится сделать по-своему, да?!

Илона фыркнула и резко завернула на парковку какого-то торгового центра. В такую рань она была пустой, поэтому девушка не церемонилась с тем, чтобы припарковаться идеально ровно. Машина остановилась поперек парковки, в том числе заехав колесом на место для инвалидов.

– Знаю я, как бы мы потом заехали в Новосибирск, – пробурчала, нахмурившись, Илона. – Ты бы сказала, что тебе нужно поскорее начать работать, поэтому нужно вернуться. А Миру бы родители из Алтая уже не выпустили. Я права, не так ли?

Рига хотела что-то ответить, но закрыла рот. Она отвернулась,