– и светящиеся глаза близнецов растворились в воздухе, оставив вместо себя свет и простор. Чайка пролетела над ухом Фантомы, горланя во всю мочь.

– Что это? – испугался Спук.

Он словно оказался на морском берегу, ярко освещённом солнцем. Здесь был пляж, усыпанный ракушками, а позади… Мальчик оглянулся: скалы, перед ними небольшая равнина, возвышение вдалеке, а на ней белая точка.

– Это наш дом, – указал первый Игезак.

– Пойдёмте. – Второй призрак смотрел в сторону.

Поделиться воспоминаниями – самое сокровенное для призраков. И самое опасное, ведь, узнав об их жизни, можно найти и уязвимые места. Нанести вред или обиду, которые в мире духов обретают видимую форму и сильно мешают существовать.

Но сейчас Игезаки были в безопасности – нет второго кинжала, а значит, снять их с насиженного места не под силу никому.

– Гильем! – Звонкий женский голос рассёк шум волн.

Дети и призраки повернулись в его сторону: к берегу шла вся семья Игезаков. Мальчикам на вид было лет восемь-девять, позади них – родители. Высокая мама с чёрными волосами, в белой косынке и с загоревшим лицом. И папа, волосы которого солнце выбелило до белёсых прядей, – он тащил на спине сети. Фантома бросила взгляд на море, сделала пару шагов к нему и увидела большую лодку за кучей валунов.

– Гильем, если ты ещё раз толкнёшь брата, я тебя накажу. Сил моих нет! – сказала женщина.

– Они же нас не видят? – испугался Спук.

Игезаки покачали головами:

– Никогда. А так всё как в нашем детстве. И мамин платок, и папин кинжал.

Спук рефлекторно опустил руку к карману пижамных брюк. Фантома сглотнула, осознавая, что гнев призраков может принести им огромные неприятности. Если они узнают, что их семейную ценность стащили… Потом девочка прищурилась, духи прошлого подошли ближе: у кинжала были словно ушки на конце, смутно знакомые. Видимо, спустя пять веков они потерялись. Где Фантома могла видеть такой? Может, в каком-то музее, ведь за время путешествия Бабаки посетили их около сотни.

А что, если призраков удерживают не только плохое прошлое? Наверное, непросто отпустить и счастливое детство, когда ты беззаботно жил с самыми близкими людьми в уединённом мире, скрытом от войн и революций.

Родители Игезаков подошли к берегу, отец занялся лодкой, а мать достала из кармана тряпичный свёрток, развернула его. Внутри лежали кривые, заострённые палочки с дырками на другом конце. Можно сказать, что иглы, только больно грубые. Женщина разложила вокруг себя начатую сеть, вдела нить в отверстие и начала вязать. Игезаки-призраки с любовью смотрели на руки матери, ловко перебирающие верёвки.

Когда картинка померкла, темнота пустой залы показалась чернильной. Фонарик смартфона больше не горел, неизвестно, сколько прошло в реальности времени. Игезаки стали ощутимо больше, светились ярче, и неспроста – Спук и Фантома ощущали слабость. Призраки забрали часть их сил, поделившись воспоминаниями.

– Спасибо! – дрожащим голосом ответила Фантома. – Но нам пора.

Она попыталась вспомнить расположение двери, растаявшей для них после попадания в поле призраков. Спук, кажется, делал то же самое – когда глаза привыкли почти к полному мраку, он начал вертеть головой. Благо, что Игезаки набирали свечение.

Чтобы вернуться туда, где живут люди, нужно открыть дверь. Ставшую двойной, обретшую призрачного двойника. И чтобы добраться до обычной, нужно открыть ту, что мерцает зелёными переливами как привидения. А для начала необходимо найти её, прикоснуться, нет, не обычными пальцами, а только призрачными. Потому Игезаки и были уверены, что дети никуда не денутся. Откуда им было знать, что…

– Гильем! – закричал второй Игезак. – Что происходит?

Фантома нащупала призрачную дверь, включив свечение в левом мизинце. После этого они со Спуком проявили свои призрачные руки и начали царапать полотно полупрозрачной двери. А как только им удалось её открыть, мгновенно раздались звуки. Грохот, крики с другой стороны.

– Мама! Папа! – Спук и Фантома схватились за дверь, отмахиваясь от Игезаков. – Мы здесь!

Глава 7

Бабуля Бабак

Как только Фантома и Спук оказались в коридоре «Гнезда-На-Горе», то чуть обратно к Игезакам не полезли, потому что Тина и Кабус были такие злые… Их глаза разве что молниями не сверкали – это и простые родители могут, а когда они ещё полупризраки, страшно становилось вдвойне. Дверь в залу без окон с грохотом захлопнулась сама собой.

– Вы. Едете. К. Бабуле. Бабак. На. Всё. Лето. – Тина дышала со свистом, и ей хватало воздуха только на одно слово за раз.

Спук впервые за несколько лет подумал: а не заплакать ли? Фантома взяла его за руку, и они вместе поднялись с пола.

– Это мы виноваты. – Голос Кабуса звучал сухо и без эмоций, как будто он по учебнику диктовал. – Помнишь, дорогая, ты читала мне отрывок из книги по воспитанию? Если проявлять терпение, принятие и беречь детей в возрасте около двух, они потом становятся покладистыми, спокойными подростками? Мол, подростковый бунт – это возвращение тех самых эмоций родителям, когда у детей наконец появляется возможность постоять за себя? Помнишь, как мы старались? Как орала Фантома, когда родился Спук, а мы бегали и носились вокруг них как сумасшедшие? И зачем, если они всё равно ведут себя вот так?!

– Мам, кажется, папе плохо, – осторожно сказала Фантома, не привыкшая к тому, чтобы Кабус терял самообладание.

– Нет, я не жалею! – ответила Тина мужу.

Тот выдохнул. В любой критической ситуации, связанной с работой ловцов призраков, Кабус начинал переживать, что зря втянул во всё это Тину. И что, может быть, она жалеет, что вышла замуж за полупризрака.

Кабус пнул дверь, за которой притаились Игезаки, благоразумно спрятавшиеся, когда появились взрослые Бабаки. Ведь семья прекрасно понимала, что призраки пытались заманить детей в вечную ловушку.

– Мне нужен чай, меня трясёт, – сказала Тина.

И они все вместе отправились взламывать столовую во второй раз за ночь. Спук и Фантома боялись показывать родителям кинжал, ведь наверняка Игезаки следили за ними.

– Ключ есть вот тут. – Спук зашёл через стеклянную дверь за стойку ресепшен, тускло освещённую уличным фонарём.

Торшер, стоящий между креслами в вестибюле, почти не давал света.

– Откуда ты знаешь про ключ? – спросила Тина, пока Кабус приходил в себя после спасения детей.

– Видел, как его Дора брала, – невинно ответил Спук.

Фантома сделала чай и разлила его в белоснежные кружки. Их бока блестели совсем как лезвие кинжала, которое кто-то явно начищал и точил все эти годы. Спук не удержался, спросил:

– Папа, а что может сохраниться на пять веков?

– Предметы из железа, камня, конечно, сохранятся. Но