— Ну-у, санитаркой, я думаю, можно. — Ирина наморщила лоб и неожиданно улыбнулась. — Вообще работать можно. Это вот просто в последнее время проверками задолбали. После того случая…

— А что за случай?

— Да знаешь, наверное. Утонул тут один в конце мая. Говорят, неплохой парень…

— А-а, слышала. А как утонул-то?

— Да после бани с пирса нырнул! Вот и…

— Жаль… Ого! У вас тут и баня?

— Да тут много чего есть, — поправила шапочку медсестричка. — И кинозал, и в красном уголке телевизор, и бильярд. Ну, спортплощадку и лодочную станцию ты, наверное, уже видела.

— Да, много всего. А в баню как — заранее надо записываться?

— Туда только заводским. Местных не пускают.

Так, значит, только заводские…

— Да уж, строго как! — Колесникова покачала головой. — Наверное, и журнал какой-то ведется? А то мало ли кто что поломает? Как потом узнать?

— Да уж, ведется, — припомнила Ластикова. — Они там на конкретное время записываются. Те, кто париться приходят. Там через два часа, по-моему, смены… Ну, чтоб без обид. Два часа попарился — уступи место другим.

Журнал…

— А сама-то баня где?

— Да вон, внизу, у пирса. Напротив лодочной станции.

— Спасибо! Ладно, пойду… Может быть, еще искупаться успею.

— Смотри, как бы не гроза! Эвон, громыхает.

И впрямь, пару раз уже громыхнуло. Но пока что где-то в отдалении, не рядом. Черт! Если вдруг дождь — мотороллер-то вымокнет. Надо было под навес поставить. Эх!

Чертыхнувшись, девушка бросилась к воротам, взяла «Вятку» за руль, покатила.

— Девушка, вам помочь?

Парень. Русые патлы до плеч, весь какой-то длинный, несуразный. Вытянутое, с острым подбородком лицо, похожее на жалобно скривившуюся собачью мордочку. Не красавец! Но и не такой уж урод. Обычный. Парень как парень. Только больно уж молодой. На вид — лет шестнадцать. Или просто так выглядит? Одет неплохо: приталенная безрукавка, белые пижонские брюки…

— Ну, помогите…

Парнишка живенько откатил мотороллер под навес, втиснул меж стоящими мотоциклами. Пара «Восходов», «Минск», голубой «Иж-Юпитер» с коляской. Самый распространенный транспорт у заводчан. Ну да, автомашину-то иди-ка купи попробуй! И стоит дорого, да еще и очередь, куда не каждого еще запишут! Только по ходатайству парткома, профкома, начальника цеха. Папа как-то рассказывал.

Женька улыбнулась. Улыбнулся и нежданный помощник.

— Разрешите представиться: Анатоль!

— Анатоль? — Колесникова хихикнула. — Вы француз, Анатоль? Парле ву франсе?

— Чего?

— Ах, не понимаем… А я — Евгения.

— Слушай, а давай уже на «ты»?

Х-ха! На «ты». Однако молодой да ранний! С таким ухо востро нужно держать.

— На «ты» так на «ты». Но я спешу, вообще-то!

— И куда же спешит столь прекрасная леди?

Ого! Вот и комплименты пошли. И очень даже удачные.

— К озеру, — не стала скрывать Женька. — Может, успею еще искупаться.

— Думаешь? — Анатоль с прищуром глянул на небо. — Эта туча не есть вери гуд! А впрочем, с удовольствием составлю вам компанию! Ой, тебе!

Вот так и навязался. Теперь попробуй отвяжись… Послать его, что ли? Эдак доходчиво и грубо. С другой стороны, а вдруг пригодится? Вдруг да знает чего?

— Ладно, пошли…

Оба быстро спустились к пустеющему пляжу. Поднявшийся ветер нес по серовато-желтому песку обрывки газет и прочий мусор. Набегавшие волны с шумом бились о берег. Заметно похолодало.

Женечке что-то расхотелось купаться. Да и в летнем платьице что-то стало нежарко.

— Купаемся? — Кавалер уже стащил «бобочку».

Тощий-то какой, господи! На что уж сама Женька худенькая, но этот… Одни мощи! Соплей перешибить можно… Но гонору… На тонкой шее — серебряная цепочка, между прочим. Не хухры-мухры!

— Ну, что ты?

— Расхотела, — довольно грубо откликнулась девушка. — Хочешь — купайся. А я так, на бережке посижу!

— И я посижу, — парень снова улыбнулся, — с тобой рядом. Можно?

— Так сел уже… Анатоль, а ты вообще кто?

— Я? — Ловелас прищурился и горделиво выпятил впалую грудь. — Сын своих родителей!

— О как! — неподдельно изумилась Женя. — И кто же у нас родители?

Анатоль загадочно опустил веки:

— Пока это тайна! Вообще-то я здесь инкогнито.

— И часто ты так?

— Да бывает, приезжаем с друзьями. Правда, сегодня я один. И скучаю! Знаешь, как у Онегина, сплин.

— Надо же — сплин!

Висевший невдалеке на столбе репродуктор закашлялся и объявил обед. После чего послышалась песня:

Это, может быть, бывало,

И не может быть — бывало…

— с оптимизмом запел Вадим Мулерман.

Анатоль скривился:

— Ну и фуфло!

— Не любишь современные песни? — искренне удивилась Колесникова.

— Такое — терпеть не могу! — Парень горделиво скрестил руки на тощей груди. — Люблю «Дорз», люблю Дженис Джоплин, люблю «Роллингов», «Энималз», «Дип Пёрпл»… Ну и поляков: «Червоны Гитары», «Скальды» — так, иногда… А ты что любишь? Зыкину?

Не просто спросил. С подковыркой, с неким едва заметным презрением… Вот ведь буржуй!

Женечка ответила достойно:

— Я? Обожаю «Битлов»!

— Да ну! — не поверив, скривился Анатоль. — Врешь же! А ну-ка, перечисли состав!

Колесникова перечислила:

— Джон Леннон, Пол Маккартни, Джордж Харрисон и Ринго Старр.

Ей ли не знать! Старой-то меломанше… Так что вот тебе — утрись!

— Вот это да! — Новый знакомец хлопнул себя ладонями по коленям и восхищенно присвистнул. — Да ты, оказывается, своя чувиха! То-то я и гляжу… Дай-ка тебя поцелую!

— С чего это?

— В знак признательности! Ну, всего один раз.

Целоваться со всякими малознакомыми типами Колесникова вовсе не собиралась, о чем и объявила во всеуслышанье.

— Да ладно! — неожиданно ухмыльнулся парень. — Подумаешь… Спорим, ты Джими Хендрикса[11] в жизни своей не слышала? Ведь не слышала?

— Ну-у нет… А что, много потеряла?

В небе жутко хлестнула молния! Совсем рядом, казалось, прямо по глазам. Громыхнуло, как из пушки, так, что заложило уши… И хлынул ливень! Безжалостные дождевые пули вспенили синюю воду, народ — кто еще не успел, задержался — бросился кто куда. Кто — под навес лодочной станции, кто — под деревья, а кто-то метнулся в столовку, правда, далековато.

— Ой-йо! — Женька ахнула и затравленно огляделась…

— Давай в кусты! — радостно предложил Анатоль.

И чему, интересно, радовался?

Дождь хлестал как из ведра, и Евгения вся уже была до нитки промокшей! Так, верно, незачем и прятаться? Чего уж теперь…

Хотя… Есть одна идея.

— Нет, в кусты мы не пойдем — мокро. — Женечка стряхнула воду с волос. — Знаю тут одно местечко… Бежим!

Пожав плечами, парень поднял брошенную в траву «бобочку»:

— Ну, раз знаешь…

Вскоре оба были возле бани