Агнес активно отказывалась при каждом таком предложении. Отказалась и на этот раз:

– Нет! Я не против, – смягчился ее голос. – Но ты сам говорил, что аккумуляторов надолго не хватит. Сначала зарядим, потом откроем.

Так-то да – если открыть холодильник, на восстановление прежней температуры понадобится больше энергии, чем в обычном режиме. А аккумы не бесконечные – их рано или поздно нужно будет зарядить.

Мы поэтому и сунулись в этот нищий квартал – он с электричеством даже близко не ассоциировался. Искать нас тут должны в последнюю очередь.

– Так, а где паника? – Настороженно смотрела на нас Марла. – Где срочные сборы?

– Ты на себя смотрела, подруга? – В ответ оглядела ее с ног до головы шеф. – Ни татуировок, ни красных волос. Обычная старая шлюшка.

– Молодая и симпатичная, – добавил я.

– Я тоже на себя слабо похожа, – провела Агнес по косынке, показывая чистый лоб без шрама с уровнем.

Как-то за день они убрали и тату, и отметки на коже. Правда, с волосами так же ловко у них не вышло – «белоснежке» пришлось носить парик, а Агнес прятала голову под платком.

– Что вы на меня смотрите, изверги? – Буркнул я.

По описанию меня тоже не найти. Легенда «наркомана» явилась не просто так – среди новенькой дури нашлась та, что пигментировала морды постоянных клиентов синим цветом, и чем дольше была зависимость, тем более синемордым становился человек – причем, неравномерно, пятнами… Короче, мне нанесли грим, покрасили волосы в грязно-коричневый, сделали что-то с ушами, из-за чего они выглядывали локаторами по бокам хмурого синего лица. Как заявила Марла: «в постель только с бумажным пакетом на голове!» Постели тут не было, настроения – тоже. Мне еще живот украсили застарелым шрамом на полпуза, рекомендовав ненароком засветить перед охраной.

– В общем, придурки они, – хмыкнула Агнес, складывая бумажку в несколько раз. – С такой наградой им полгорода под ворота приведут.

– Ура! Где мои фрукты? – Крутнулась Марла ко мне.

– Если нет других средств поиска. – Не разделял я ее веселья.

– Каких?

– Таких, что ты зарядишь завтра рацию и свяжешься с Орденом. А человечек там посчитает, что тысяча патронов – это здорово.

– Да брось, – отмахнулась Агнес.

– Или Гонсалес догадается. Две дамы и мужик. Прямо как в бумажках.

– Тревожный ты, Генри, – уселась на коленки передо мной Марла и принялась расстегивать мне ремень.

– У нас тут серьезное совещание, – придержал я брюки.

– Ну что ты поделаешь с несерьезной шлюшкой… – Замурлыкала она.

– Слушай, иди на кухню, там апельсин.

– Никогда не делала этого за апельсин…

– Агнес, ну ты хоть ей скажи… – С укоризной посмотрел я на читающую очередное письмо шефа.

– Завтра снимаемся с места и уходим. – Подняла она взгляд над текстом. – Гонсалес не идиот. К тому же, есть сведения о местоположении следующего контейнера. – Взяла она один из конвертов со столика и легонько тряхнула.

– И где же это? – Сдался я, дав одежде упасть вниз. – Ох… Восточнее? Западнее?

– Север, – недовольно поджала Агнес губы.

– Я же говорил…

– Не нравится мне эта фраза. Никогда ее не повторяй при мне.

– Х-хорошо… Очень хорошо!

– Тут какая-то интрига, – откинувшись на спинку стула, шеф потерла глаза. – Одной не разобраться. Надо консультироваться.

– Может, сбить образ? – Отвлеклась Марла.

– Продолжай, – попросил я.

– Ну, нас двое женщин, один мужчина. По бумажкам! Чтобы на нас не подумали, можно мужчину – чик! – Провела она ладонью.

– Что «чик»? Сделать евреем? Марла, можно не показывать на мне?

– Чик – это изобразить, что ты умер от передоза!

– Охрану снимут, к вам той же ночью полезут, – не согласился я и качнулся вперед, чтобы не развивать дискуссию.

– Может, мне умереть? – Потерла шею Агнес. – Была болезной, умерла. Никто не всплакнет.

– Да мы и так группой не смотримся. Марла отдельно, я отдельно, ты – кашеваришь. Разве что Гонсалес, действительно…

Сверху раздались звуки покрышек, резкий скрип тормозов и хлопки дверьми. Замерла Агнес, замер я, остановилась посреди процесса Марла.

– Генри? – Обратилась шеф.

– Шесть машин, две легковые – ржавые кадиллаки, по виду местные. Одна шикарная, черный мерседес. Два джипа с пулеметами. Пулеметы разворачивают ко входу в подвал. Хамви откатился за дом, запирает соседнюю улицу. – Быстро отчитался я о том, что увидел.

– Марла, – мягко произнесла Агнес. – Когда ты, наконец, поймешь, что мужчин надо ставить на место, не унижая?

– Ой, да убьем и все. – Поднялась на ноги белобрысая и отряхнула колени.

«Ага, сейчас нас гранатами закидают», – лихорадочно размышлял я, что делать, стоя лицом ко входу.

– Генри, ты так и будешь показывать направление на врага? – Поднялась со стула Агнес, слегка разминая шею.

Сверху дорогу к двери заступил наш охранник, недовольно выслушивая слова центровых на кадиллаках и что-то пытаясь им отвечать. А из мерседеса показался Майк, знакомый по покерному столу, терпеливо ждавший у дверей машины, пока его не обступили трое по-южному загорелых мужиков в камуфляже песочного цвета. На лбах охраны – выцарапанные отметки II, III, IIII.

«На каждый стрит найдется стрит старше».

А из подвала – только один выход.

«Так», – лихорадочно размышлял я. – «Мы нужны им живыми! Помнить об этом! Свита Майка будет останавливать, не убивать… Но только если мы не начнем убивать первыми – а мы начнем, мы будем вынуждены начать!.. Разговаривать с ними бесполезно, Майк тут не для переговоров – он, чтобы опознать нас наверняка. Для бесед будут Ральф и пыточный подвал».

– Генри? – Поторопила Агнес, играясь ножиком в руке.

«Захватить Майка?.. Он же без ранга, Марла выпишет пендель, он покатится сюда, свяжем… А что изменит заложник? Все равно он нас узнает, все равно повяжут или убьют. Все равно узнает… Узнает?..»

– За мной не идти. Ничего не делать! Стоять здесь! – Перешагнул я через штаны и обнаженным снизу по пояс быстро пошел по лестнице на улицу.

«Только бы не вмешались!»

Перед дверью я постарался изобразить максимально дебильное выражение лица с широченной улыбкой и, активно двигая сжатой ладонью поверх слюней Марлы, распахнул дверь.

– Господа! Чем обязан? – Крутил я синей мордой с лопоухими ушами, не прекращая процесса.

Тут даже охранник зачесал затылок, а легкая улыбка превосходства Майка сменилась отвращением.

– Это не он. – Повернулся он к одному из центровых, поджимая губы. – Сломайте этому уроду руку, – плюнул он на асфальт и залез в машину.

Центровые мигом скисли, а в глазах одного из них появилась ненависть – он и шагнул первым ко мне, пока люди Майка рассаживались по местам, а джипы отворачивали от дома.

– Нельзя ломать! – Заступил одному из бойцов дорогу охранник. – Он этой рукой работать завтра должен!

– А левой