сумела она пробудиться с помощью маны, что накопилась после запечатывания источника… Хм-м-м. Тут напрашиваются только два варианта.

Первый: магам надо каким-то образом блокировать источник, чтобы в теле накопилось достаточно энергии для пробуждения искры. Так получилось у меня. Второй: надо организовать такой поток маны в тело, чтобы источник не успевал его вбирать в себя! Но это не точно…

Предположим, что второй вариант рабочий. И как много в мире магов, у которых скорость поглощения маны из окружающей среды, зелий да зёрен сравнится с моей? Я ведь своего рода аномалия. Если представить, что все остальные маги – это ТЭЦ, то я прожорливый термоядерный реактор на их фоне. Или какая-нибудь гигантская гидроэлектростанция. Получается, только первый вариант подходит большинству. Только, судя по моему опыту, это не так просто сделать. И ещё нужен способ распечатать источник… Наверняка же существует шанс не открыть его снова. А на такой риск пойдут немногие. Ну, будь всё легко, людей с двумя видами силы было бы так же много, как мух на помойке.

– Кхе-кхе…

Что же… Искра пробудилась, чему я крайне рад. Теперь мне стоит восстановить запасы энергии в теле, и тогда я смогу начать осваивать и эту силу. Она, в отличие от магии, более лёгкая и гибкая. Но с ней тяжелее удержать форму. Ну, по крайней мере смогу делать всё то же, что и другие воители. А главное, у меня появится покров!

– Н-да… Голову тут принести графу не получится. Фома, ты куда ему гранату закинул?

Хомячелло встал на задние лапы и указал себе за спину.

– Ну, понятно… О, рука с его перстнем осталась. Думаю, в качестве доказательства тоже сойдёт. Кен, забери с собой.

– А почему сразу я?!

– А у меня что, сумка есть, куда положить?

– Так и у меня нет! – тут же развёл он руками.

– В смысле? Ты же кенгуру! Сумчатое! Давай, не дури голову. Если хочешь, вот… – протянул ему свой охотничий нож. – Сними шкуру с монстра да оберни в неё руку.

– Ну что за босс мне достался! Тиран! Стоило уйти подальше от цивилизации, и вот уже вылезают эти замашки… Не буду оборачиваться, – отмахнулся Кен, снял с себя куртку и всю прочую верхнюю одежду. – Заверну в майку и так понесу… А рука горелая…

– Избавь меня от подробностей, пожалуйста. Как твоя нога, кстати?

– Нормально… – настороженно произнёс Кен.

– Отлично! Одевайся и помоги этих монстров сдвинуть. Проход закрыли, сволочи…

– Обалдеть! Живые! – демаскировал себя Щавель, за руку стягивая Хрустального с дерева, под которым в куче веток стоял автомобиль.

– Фух…

Я уселся на бревно, и Кен повторил за мной.

Всё же часики мои – крайне полезная вещь в нестандартных ситуациях вроде этой. Вот сколько бы мы шли к своим в таком состоянии? Едва мы километра три от излома сумели отползти в сторону машины, как мой радар уловил сигнал людей и технику в паре сотен метров от нас. Если честно, я едва дошёл. Кен тоже до конца не исцелился, лишившись эфирного допинга. И с каждым часом он выглядел всё грустнее и грустнее.

Дорога от излома до своих заняла целых два часа… Три километра за два часа! Это полная ж-ж-ж… Ладно, не буду терять остатки благородного образа, что вымывается из меня всё больше и больше, пока я бегаю по сибирским лесам.

– Кен, ничего не говори о том, что произошло. Я сам всё расскажу. Некоторые нюансы моей битвы – секрет. Я не хочу, чтобы о моих возможностях знало больше людей, чем нужно. Понял?

– Да… Босс… Понял, – устало кивнул Кен. – У меня температура, кажется, поднимается. Есть листик с ручкой?

– Нет. А тебе зачем?

– Думал завещание написать… Но передумал. У меня ничего и нет, как и родственников. Ну, они, может, и есть, но тут нюанс имеется…

– Да не подохнешь ты. Не изводи себя раньше времени. У вас пара дней есть. И у меня тоже… В самом крайнем случае я кое-что сделаю и всё исправлю.

– А можно сразу? На самом деле хреновато. От Химер я ещё не огребал.

– Я удивлён, что ты сознание не потерял и в свою животную форму не обратился.

– А это Фоме спасибо… Он, когда я летел, что-то мягкое за спину мне кинул…

У меня тоже была подобная ситуация… Что ж, младший сержант Фомченко заслужил награду однозначно. Чем бы его удивить?..

Пока мы сидели полуживые на бревне, к нам прибежал сперва Щавель, а следом и Хрустальный подскочил.

– Так! Смотрите на меня. Раны есть? – светанули мне в глаза фонариком, видя наше страдальческое состояние. Горелые обрывки одежды, ссадины и синяки…

– Всего понемногу… У меня ещё и магический откат… Кену просто хреново. В целом из нас сделали отбивные, и я безумно рад вас видеть. Признаться, был уверен, что вы уже мчите где-нибудь по шоссе в сторону Горлика или другого какого города.

– Здорова, мужики, – не поднимая головы, произнёс Кен.

– Монстры где? Сколько у нас времени?

– Монстрам жопа. Но об этом никто, кроме нашей группы, знать не должен.

– Да ну?! Что с ними стало?

– Очень старались нас сожрать – и надорвались. Скоро всё проясним. Наши в лагере? Потери есть?

– Всё в порядке. Все на низком старте, ждут отмашки разведчиков. Если бы появились мутанты, сразу дали бы по газам. Так вас и дождались! – протараторил Хрустальный, роясь в своём подсумке.

Он достал по Зелью восстановления и одно Зелье маны и протянул нам.

– Не, только восстановления. Спасибо, – принял я две склянки, одну из которых тут же передал Кену.

Эффект от зелий мы оба почувствовали сразу, но, в сравнении с прошлым моим опытом их употребления, он казался каким-то смазанным. Энергия у меня появилась, но боль никуда не ушла, и организм всё так же усиленно игнорировал требования шевелиться. Пришлось вставать через силу, держась за мозолистую ладонь Щавеля. Кое-как встал на ноги.

– Ладно, в машине расскажете. Надо быстрее уезжать. Ты же не можешь быть уверенным в том, что все монстры сдохли или разбежались, верно?

Вообще-то могу, но раскрывать карты полностью я не стану.

– Да, – кивнул я. – Мало ли какая тварь прибежит на запах крови.

Мы сели в машину, и Хрустальный тут же потянулся к рации, но ничего, кроме помех, не услышал.

– Твою ж… В такой глухомани сидим, хотя вроде недалеко от границ… Давай, поехали уже. Надо поскорее обрадовать наших, а то ещё свалят куда, если мутантов каких увидят пришлых.

– Поехали, ребята. Хочу жрать и в кровать. Больше ничего не надо, – сообщил я,