Как же мирные монахини так могли поступить? – Взялась она ладошками за щечки и покачала головой.

– А разве мы солгали хоть словом? – Приподняла бровь брюнетка.

– Но так играть с правдой?!

– Ты думаешь, что этот Рауль сюда поднялся? Денег хотел поднять с мирных монахинь, чтобы в карман их себе стряхнуть. И никакая совесть его не волновала. – Вздохнув, пояснили мне. – Мир сейчас устроен так, что все пытаются трахнуть друг друга.

– А кому-то это даже удается, – шепотом произнесла Марла, вновь рукой попытавшись залезть мне под робу. – Агнес, сними паралич! Там ничего не работает!

– Не буду. И тебе нужно выспаться, и парень пусть остынет. Сейчас орать начнет, что не насильник, всю прибыль нам загубит. Странно, что его не выключило, кстати, – с интересом посмотрела она мне в глаза, будто пытаясь найти что-то на донышке. – Не выключило, слушает. Жаль.

– А давай я ему рот свяжу? У меня и скотч есть! – Тут же достала она его из своей сумки.

– Иногда ты меня пугаешь, подруга, – покачала Агнес головой, отняла скотч и от греха закинула куда-то вниз, к сумкам.

Через какое-то время в наш номер постучались вновь. Тысячу раз извиняясь, Хорхе предложил ужин с мясом.

– У нас пост. – Отправила его брюнетка восвояси.

Хотя б поел… Да и Марла посмотрела на шефа с надеждой.

– Отравят еще, – буркнула та. – Жадность человеческая не имеет пределов. Если хочется спать – ложись спать. Будет легче.

– Да знаю… А можно мне мальчика взять с собой?

– Нет. Положи на верхнюю полку, завтра поиграешь.

– Он упадет!

– Как? В стоячем автобусе? Парализованный?

– Когда я его доставать буду… – Смутилась Марла.

– Тогда на пол клади. – Вздохнула ее подруга. – И спала чтобы головой к стене! Я прослежу.

Укладывались спать без особых задержек – на улице уже смеркалось, светового времени оставалось совсем немного. Спать предлагалось в одежде – монахини только обувь сняли, заменив ее плотными носками.

А меня уложили на пол по центру, предварительно кинув подушку под голову и плед под спину. Холод не особо проникал, может, из-за особенностей паралича – наверное, так можно действительно выспаться и не заболеть.

Вместо выключателя света – закрыли окно и прикрыли его какой-то тряпкой. Вот тебе и ночь.

– Что, все еще злишься? – Хмыкнула Агнес сверху, со своей койки. – Спрашиваешь, почему это происходит именно с тобой? Знаешь, как выбирают самого крепкого и здорового щенка? Его злят. Если побежит с лаем на тебя – он подходит, – мягко спустилась она на пол и поцеловала в щечку. – Остальные – выбраковка и не стоят внимания.

– Я тоже хочу поцеловать на ночь.

– Ложись спать. Проснешься раньше меня – целуй сколько хочешь.

Марла заерзала и тут же затихла. Прислушался – дыхание ровное, спит. И это еще с улицы доносятся пьяные возгласы, шум и пляски – пассажиры нижнего яруса справляли то ли будущее прибытие в Сан-Франциско, то ли еще один день жизни.

Через какое-то время уснула и Агнес – слегка посапывая на спине.

А там и я, досчитав до трех тысяч шестисот, шепнул про себя:

«Снять имитацию».

«Имитация паралича снята».

Осторожные движения шеей – ничего не защемило, ничего не болит. Движения по памяти под койку Агнес – аккуратно снять лямки с двух баулов.

Двигаясь крайне осторожно, вглядываясь талантом, чтобы не проснулись раньше времени, накинуть лямки поверх пледа Марлы, у ног и у груди и через щели у стены провести края вниз, а потом снова на себя – до легкого узла, который легко будет стянуть. Найти скотч, медленно освободить ленту, всякий раз прислушиваясь – не слишком ли громко.

Стянуть лямки готовым узлом, жестко прижимая тело Марлы к койке. И тут же, пока она недовольно завозилась – скотч на прелестные губки.

Блондинка сонно открыла глаза, резко дернулась, пытаясь уйти на сверхскорость. Но увы – талант предсказуемо сбоил, не разрешая взять с собой целый автобус. Марла замычала и попыталась освободиться резкими движениями – получалось так себе.

Рядом что-то сонно пробормотала Агнес – но с ней было проще. Скинуть вниз, на расстеленный плед, замотать в него и, уже не стесняясь, связать скотчем отчаянно ругающуюся Агнес, матерящую почему-то Марлу. Нашим легче.

Подумав, я потратил на Марлу остатки скотча – вновь стянул лямки, которая она успела ослабить, и зафиксировал поверх.

Прикинул получившийся вид и нашел его ласкающим душу. Оставалось совсем чуть-чуть.

Я подошел к окошку и снял с него тряпку. Отсветы костров с улицы попали на потолок и слабо освещали купе – но достаточно, чтобы Агнес и Марла, повернутые друг к другу, увидели друг друга и положение, в котором находятся.

«Внимание! Зафиксировано влияние…»

«Заблокировать», – отмахнулся я, с удовлетворением глядя на округлившиеся глаза Агнес.

Слегка укололо, что Марла смотрела с ненавистью… Но да ладно.

Надо завершать с этой неуставщиной – щеночка себе нашли, вашу мать. Акценты, так скажем, расставить, но без серьезных травм – я все еще хочу побывать в их ордене, завтра им нужно быть на ногах. Да и денег они мне должны.

– Секретный талант, говорите, – негромко произнес я, поднимая подушку с пола.

Чуть надорвал наволочку и, слегка поискав внутри, достал сначала одно подходящее перышко, потом второе.

– Секретный талант, конечно же, – хмыкнул я, сняв с каждой из них носки.

А потом уселся между ними, взял в каждую руку по перышку и подвел их к розовым пяточкам.

– Что же, ночь длинная, поговорим о моем секретном таланте.

Глава 4

Есть такая поговорка у китайцев – «страшно ухватить тигра за хвост, но еще страшнее его отпустить».

Ночные переговоры шли плохо. Отвязывать двух убийц было нельзя, оставлять связанными – тоже нельзя. Рано или поздно случится Сан-Франциско, автобус придется покинуть – но даже с небольшой форой по времени в чужом городе мне ловить нечего.

Я снимал скотч с губ Агнес, выслушивал то, что она со мной сделает, когда освободится, и возвращал скотч на место. В первый раз меня пытались укусить за палец, так что приходилось придерживать ее за лоб.

Снова возвращался к их пяткам с перышком, доводил до слез, снова снимал скотч, ожидая хотя бы злого молчания и готовности слушать – но в ответ получал схему того, как меня будут резать. После третьего раза Агнес включила в процесс прижигание отрезанного, чтобы я не истек кровью, и меня можно довести до целителя ордена, вырастить части тела заново и резать снова. На самом деле, пробирало здорово – угрозы звучали веско, от знающего