прочих леканов, он, не прекращая таскать тяжёлые, гружённые деталями станков, ящики, шепнул Барну:

— Мы с Тесаком можем задержаться.

Барн замер как вкопанный.

— Не стой столбом, — проходя мимо, Март задел его плечом, заставив стронуться с места.

Ящики, которые раньше были бы для него не тяжелее пёрышка, сейчас заставляли изрядно попотеть. Он с натугой закинул очередной в небольшую стопку.

— Если мы не придём или что-то пойдёт не так… закрой гермодверь. Ян покажет тебе. …и позаботься о мальчишке.

— Вы что задумали, Март? — Барн попытался остановить его, поймав за рукав, но Март шагнул назад.

— Тебе лучше не знать, — ответил он. И добавил: — Удачи!

После этого — развернулся и двинулся вглубь станции искать Лека.

Сделать это в ещё недавно пустом и просторном, а теперь — забитом людьми и механизмами помещении было не просто. Март ходил, высматривая Мастера Слова. Не спешил, понимая, что нужно дать Барну время перетаскать груз и рюкзаки, а потом — незаметно скрыться.

Наконец, он увидел Лека.

Тот сам стоял у одного из станков, а вокруг суетились подмастерья, выполняя какие-то его поручения, заглядывая под станок и подкручивая детали. Март никогда не вникал в тонкости производства и о том, как это всё работает, имел весьма смутное представление.

Стоя в тени другого полусобранного станка, Март ещё минут тридцать наблюдал за Леком, пока тот не закончил и не отошёл в сторонку, довольно потирая ладони.

Ещё немного полюбовавшись результатом своего труда со стороны, Лек, наконец, развернулся и пошёл со станции к платформе. Очевидно, он намеревался вернуться на «Чкаловскую». Это был последний шанс подобраться к нему, и Март собирался его использовать.

Он двинулся следом.

На платформе было пусто — с промежуточной на «Чкаловскую» дрезины возвращались порожняком. Лишь на путях перед дрезиной, скучая, стоял человек Игоря.

Март невольно поджал губы. Это всё усложняло.

Лек прыгнул с платформы прямо на дрезину, и Март прибавил шагу.

— Лек! Как удачно. Надо переговорить.

Лек, собиравшийся уже было сесть на скамью, обернулся вопросительно.

Март спрыгнул вниз, на пути. Взглянул на часового и вновь посмотрел на Лека.

— Давай отойдём, разговор не для посторонних ушей.

Человек Игоря нахмурился недовольно, но промолчал. Хотя Март уже и не был правой рукой Лека, ему всё ещё не смели перечить.

Стоя внизу, в колее, Март сделал несколько шагов вглубь туннеля, подойдя к часовому почти вплотную, и бросил взгляд на станцию. Подумал, что их не должно быть видно оттуда, но всё равно стоило действовать быстро.

Лек грузно спрыгнул с дрезины и пошёл, давя подошвами бетонную крошку. Он тоже смотрел недовольно.

— Что? — спросил он, не дойдя пары шагов.

— Пройдём чуть дальше, — Март кивнул в сгущающийся полумрак туннеля. — Это не займёт много времени.

Сам развернулся и зашагал вперёд. Достаточно быстро, чтобы заставить Лека поторопиться, но и достаточно медленно, чтобы дойти до часового практически одновременно с ним.

Когда все трое поравнялись, Март резко развернулся, и его кулак с едва различимым хрустом вписался в челюсть Мастера Слова.

Лек рухнул, как подкошенный.

Часовой не успел сдёрнуть с плеча автомат.

Не останавливаясь, Март довернул корпус, и, вложив в движение всю свою силу, свернул часовому шею. Хруст ломаемых позвонков неприятно царапнул слух. Март поморщился.

Закончив, он бросил взгляд за край платформы.

На станции всё было по-прежнему тихо.

Только откуда-то сбоку метнулась вдруг тень, и уже в следующий момент Тесак спрыгнул с платформы на рельсы. Посмотрел на два распростёртых тела и покачал головой.

— Неаккуратно, — сказал он, подхватив под мышки часового со сломанной шеей, и потащил его в туннель по направлению к станции «Чкаловская».

Март присел, занявшись Леком. Воспользовавшись ножом, по шву вспорол рукав куртки. Его обострённому слуху казалось, что нити лопаются с оглушающим треском, но умом он понимал, за грохотом налаживаемых механизмов никто их тут не услышит. Однако ладони внезапно вспотели. Пришлось вытереть их о штанины.

Аккуратно сняв колпачок с прятавшегося в кармане шприца, Март похлопал Лека по сгибу локтя. Найти вену на теле не слишком худого Мастера Слова оказалось не так уж просто, и он потратил ещё несколько драгоценных минут на то, чтобы ввести подготовленный Тесаком препарат.

Лек даже не шелохнулся.

Закончив, Март точно так же подхватил его под мышки и потащил скорее туда, где уже успел скрыться Тесак.

Идти пришлось метров триста, пока в стене туннеля не показался вдруг боковой ход. Март знал теперь, что подобные ходы называются сбойками и позволяют где-нибудь в середине маршрута перейти от одного пути к другому.

Именно в этой сбойке Март и приготовил для Тесака походную операционную.

Конечно, тут был минимальный необходимый набор не шедший ни в какое сравнение с тем, что имелось у Тесака на Комбинате или хотя бы в его Башне, но этого должно было хватить для задуманного.

Тело часового валялось тут же. Тесак уже занимался инструментами, готовясь к работе.

Поднапрягшись, Март не без труда приподнял Лека и взвалил его грузное тело на операционный стол. То, что раньше не требовало никаких усилий, теперь с каждым днём становилось сложней и сложней.

Тесак бросил косой взгляд — зелено сверкнули стёкла лётных очков — но воздержался от комментариев.

— Готов? — спросил он, поднимая скальпель.

Март кивнул и, распахнув полы куртки на груди Лека, дёрнул из-за ремня и принялся расстёгивать его красную клетчатую рубашку.

Сумеречного зеленоватого света, источаемого стенами, им с Тесаком хватало с лихвой. Глаза Марта легко адаптировались к освещению, а лётные очки Тесака, хитроумный механизм, искусным образом сращённый с плотью, не уступали в зоркости и способности видеть в темноте глазам лекана.

Но оба они не ждали увидеть то, что предстало перед ними.

Пальцы Марта замерли на секунду, когда он дошёл до третьей пуговицы, а затем заработали быстрее.

— Губитель… — прошептал он, справившись, наконец, с последней.

Тесак только мрачно кивнул. Он стоял, опустив безвольно руки и поджав губы, и, для разнообразия, не пытался дотянуться до сигарет.

— Возьмёшься? — спросил Март осторожно.

— По крайней мере попробую, — пробормотал Тесак, отложив скальпель.

Постояв ещё секунду, он опустил свои сверхчувствительные, снабжённые бесчисленными датчиками пальцы на грудь Лека, снимая медицинские показания.

Там, уже полностью погрузившись в плоть так, что очертания его угадывались лишь по яркому свечению, прорывавшемуся наружу сквозь тонкий кожный покров, пульсировал амулет Схарма.

Восьми кривых, бугрящихся, как вздувшиеся вены, жил, протянувшихся от амулета,