мародеров было здесь гораздо больше, почти под сотню голов, но поднимать их всех я побоялся. Не хотелось снова наступать на те же самые грабли, что и в Москве, набирая себе в подчинение неподходящих мертвецов. Ведь даже сам Древний к этому процессу подходил крайне осторожно и щепетильно, придирчиво выбирая Приспешников по одному ему ведомым критериям.

Трупы, оказавшиеся в моем подчинении, при жизни, как оказалось, были вполне обычными людьми. По крайней мере, грехов и преступлений за ними я заметил не больше, чем за любым среднестатистическим горожанином. Эдакие мелкие бытовые проступки, за которые не то что тюрьма, а даже штраф не всегда полагается. Но почему-то со всех них во мгновение ока слетел весь налет цивилизованности и культуры, стоило только ощутить ослабевание институтов власти. И в одночасье примерные мужья, заботливые отцы и любимые сыновья отбросили свои маски, превратившись в диких злобных зверей. Реальность оказалась отражением строчек из песни: «Город твой – двуликий зверь, для тебя он днем откроет дверь, а вот в полночь он объявит тебе – «Ты враг!» Враг парней, что ищут драк, им плевать, кто трус, а кто смельчак, город прячет в недрах стаи волков.»

Не могу судить о причинах, толкнувших людей на такую перемену, но они, по большому счету, меня и не волнуют. Я совсем не тот, кто имеет моральное право рассуждать на подобные темы, так что оставлю все это на их совести. Мне бы целостностью своей изорванной души позаботиться, а не беспокоиться о чужих.

Военные, идущие следом за своими погибшими товарищами, подходили ко мне очень настороженно, держа автоматы наготове. Толпа в несколько десятков марионеток вокруг меня явно не внушала им доверия.

– Нулевой, – подозвал я командира, – есть задание персонально для тебя.

– Какое? – Поинтересовался солдат, не переставая бросать по сторонам подозрительные взгляды, ожидая подвоха в любую секунду.

– Я вижу, что ты ко мне относишься настороженно, так что тебе с этим справиться будет легче…

– Если ты о нашем разговоре с пацанами, то не принимай его близко к…

– Не перебивай! – Я лишь слегка повысил голос, но боец осекся, словно получил под дых. – Я не слепой, и не тупой, так что оставь оправдания при себе. Я не собираюсь тебе выговаривать за это, напротив. Именно твоя предвзятость сейчас и нужна мне.

– Я… слушаю, – выдавил из себя солдат с таким трудом, будто ему что-то давило на грудь.

– Будь голосом моего разума.

– Че-е-е?!

– Через плечо! – Рассердился я на непонятливость военного. – Оглянись, что ты видишь?!

– Трупов ходячих вижу, – безошибочно выделил он самый важный элемент в нашем окружении.

– Вот именно. И их уже больше тридцати на одного меня. А реальность такова, что не только я могу управлять ими, но и они способны влиять на меня.

– Но… как же? А Москва? – Озадачился командир. – Ты ведь тогда повелевал тысячами покойников!

– Ну и к чему это меня привело?

Спецназовец примолк, видимо, поняв, к какому выводу я его подталкивал, и смерил меня подозрительным взглядом с ног до головы, будто искал в моем изодранном и окровавленном облачении ответы на свои вопросы.

– Ну и что конкретно требуется от меня?

– Следить, чтобы меня не заносило, – честно ответил я.

– Как едва не занесло меня пару часов назад? – Военный усмехнулся, явно припоминая недавний эпизод, когда я не позволил ему расправиться с целой прорвой гражданских.

– Именно. Твоя задача будет заключаться в том, чтобы вернуть меня на рельсы, если тебе покажется, что я начинаю с них съезжать. Поэтому будь внимателен.

– Я понял…

– Вот и отлично. А теперь все подойдите ко мне! – Громко объявил я, подзывая остальных членов отряда, и принялся обрисовывать им диспозицию. – Расклад такой. Мародёры объединились в целые банды, взяв под контроль практически всю подземку. Основные и самые многочисленные их аванпосты располагаются на конечных станциях с севера, северо-востока и запада. Юго-восточное направление у них менее популярно, но все-таки еще востребовано. Но а южное и юго-западное так и вовсе свободны, так как ведут к морю, и там грабителям ловить особо нечего. Они предпочитают вывозить награбленное вглубь страны по разным маршрутами. Теперь по транспорту. В римском метро сейчас курсирует три мотовоза, по одному на каждой ветке. Никакого конкретного графика у поездов нет, их вызывают по мобильной рации, так сказать, по мере накопления хабара. И на этой станции поезд был только вчерашним утром, так что нам теперь предстоит дожидаться как минимум следующего сеанса связи, чтобы вызвать сюда мотовоз.

Известие о том, что группе предстоит ждать неопределенное количество времени в захваченном нежитью городе, особой радости никому не принесли. Но какой у нас был выбор? А так хоть появлялась возможность силы восстановить.

– И еще один момент… – я посчитал, что лучше об этом сказать сразу, заодно и провести все приготовления по повышению обороноспособности отряда. – Свое оружие и боекомплект передайте мертвецам, так у нас будет больше шансов отбиться, если столкнемся с Измененными…

Нет, я, конечно, ожидал, что одобрения мой приказ не вызовет, но такой бури возмущения однозначно не предвидел. Спецназовцы в одночасье словно бы превратились в осатаневших сорок, защищающих свое гнездо и птенцов. Шквал их негодования и бешенства на полном серьезе едва не снес меня с ног, несмотря на то, что солдаты не снимали ни одной детали облачения у своих ЗК-М. Черт, как же сложно иметь дело с живыми…

Чтобы призвать к порядку и подавить внезапный бунт, мне пришлось прибегнуть к помощи марионеток. Когда три десятка глоток синхронно проорали: «МОЛЧА-А-АТЬ!», с потолка вроде бы даже посыпалась какая-то мелкая пыль. Бойцы от неожиданности присели, похватав от испуга «Валы», и так и остались стоять на полусогнутых ногах, судорожно тиская автоматы.

–Уже забыли, какое мое условие вы безоговорочно приняли? – Угрожающе осведомился я, одаряя каждого спецназовца жгучим взглядом исподлобья. – До тех пор, пока мы не выберемся отсюда, единственное слово, которое имеет вес – мое! Если сказал, отдать автоматы, значит, вы их отдадите. Если скажу прыгать на одной ноге и гавкать – будете и прыгать, и гавкать. Я понятно выразился?!

Военные, судя по кислым минам, как своего командира меня не воспринимали, да и я, если говорить откровенно, периодически забывал, что имею право отдавать приказы. Однако же, за язык их никто