больше, казалось, начинал испытывать отвращение к шаману и его поведению. Подумать только, надо же постоянно ходить с выкрученными на максимум эмоциями! Какую опасность этот человек таит в себе одним только фактом своего существования! Что, вот что могло побудить человека воспитать себя так, чтобы на всё происходящее реагировать в разы сильнее, чем нужно? Зачем ему нужно унижаться до такой нелепости, превращая себя по факту в ребёнка?

Ведь действительно, — в сознании включилась какая-то спокойная часть, резко контрастировавшая с предыдущими мыслями, — Оскион больше всего своим эмоциональным фоном походил на детей. Аспер не понимал, откуда в его голове это знание, и, главное, зачем оно ему, но вопрос был и правда интересным: шаман вёл себя как ребёнок, купаясь в своих чувствах и переживаниях, пропитывая ими дом, — не мог же он не замечать этого? — но зачем? Пока Астерот сам себя всё сильнее распалял, «трезвая» часть ума продолжала мыслить.

Либо в наставники к столетнему магу пробился великовозрастный ребёнок, не способный толком себя контролировать, либо это было зачем-то ему нужно. Вспомнив свой недавний эмоциональный «взрыв», заставивший шамана на некоторое время замолчать, подсознательно Аспер сложил два и два. Оскион взрастил в себе эмоциональность, — даже, может быть, не специально, а по советам своего «Духа», — чтобы у него был ресурс, из которого он мог бы «лепить» замену обычным плетениям. Значит, и дом он пропитывал с теми же целями — сохранить запас эмоций, чтобы в нужный момент вложить их в заклинание посильнее…

И сознание пробила новая догадка. Если Оск живёт здесь уже долгое время, то, может, брёвнышки и цветочки уже достигли максимума по вместимости, а сам он этого не понимает? Может, в этом и кроется причина появления зелёного дыма? А тот, к слову, уже плотными кольцами оцепил всю праву руку ниже локтя и медленно полз к плечу, так что надо было что-то предпринять.

Поступить как шаман, заложив эмоции в дом? Астерот посмотрел вокруг себя и с нотками отчаяния осознал, что не сможет, потому что доски рядом с ним светились ярче остальных, значит, вероятно, именно поэтому эмоции и не впитались в них сразу же: они заполнены. Но тогда куда сбросить? Носить с собой какой-либо предмет, заряженный таким количеством эмоциональной отравы, почему-то не хотелось…

А вообще, почему Аспер должен страдать из-за чужой глупости? Он разжал кулак, теперь ощущавшийся внутри дыма вполне свободным. Да и сама зелёная пелена поредела, расползшись по коже, и теперь больше напоминала немного грязную болотного цвета воду, только ведущую себя отдалённо похоже на Материю.

Внезапная идея, пришедшая в голову, вызвала улыбку. Если эмоции ощущались чем-то родственным с Материей, то, может, с ними и взаимодействовать можно так же?

Решив попробовать, Астерот начал с попытки почувствовать дым. Не прикоснуться к нему, а именно ощутить его как единое целое, а не только небольшой слой у самой кожи. Он прикрыл глаза, сдерживая в себе порыв сказать что-нибудь нелестное в адрес куда-то пропавшего шамана, и сосредоточился на витавшей вокруг него эмоции. Дар, поначалу сопротивлявшийся подобной активности, всё же сдался и начал покорно перестраиваться, и спустя пару неудачных попыток проверить толщину окружившего его восприятие слоя у него-таки получилось.

Настоящий коктейль из ядовитых эмоций, — и откуда только столько гадости набралось в Оскионе? — отличался от Материй. Если те были приятными, то дым, стоило начать с ним работать, тут же вызывал ответный отклик у Аспера: ему самому становилось мерзко прикасаться к чему-то подобному. Теперь уже он чувствовал отвращение не к Оску, ставшему источником этого яда, а к самому дыму, ставшему концентратом какой-то душевной мерзости.

Левая рука всё ещё была чиста, и Астерот не хотел марать её, поэтому убрал за спину. Правую же он перемещал по дыму, прощупывая оказавшуюся неоднородной структуру эмоции. Только внешне туман, — дымом это уже не назовёшь, уж больно он рассеялся за время, потраченное на раздумья, — выглядел целым, на самом же деле внутри него перекатывались комки чего-то, каждым своим прикосновением будто оставляющего след на коже. Рядом с этими комками плавала мелкая стружка гадкой иронии, тоже несвойственной шаману, и Аспер даже умудрился разок наткнуться на неё пальцем — больно.

Он исследовал собравшуюся перед ним смесь и удивлялся тому, с какой лёгкостью у него получается трогать то, что не имеет физического воплощения. Или имеет? Шаман ведь сказал что-то, когда увидел, или это было не ему? В общем, как бы то ни было, Астерот с каким-то немного детским интересом ощупывал то, что раньше для него было лишь эфемерным понятием, а теперь внезапно обрело воплощение. Ведь раньше, до того, как он получил мой Дар, он эмоции и воспринимал-то весьма урезанно, считая то, что обычно зовётся эмпатией, шарлатанством и сплошным обманом. Но сейчас, сидя в понемногу растворяющемся в пространстве дыме эмоционального яда, понимал, что он сознательно упускал. Вед если как-нибудь использовать это против…

Кого? Осквернённых? Так те вроде и эмоций особо не испытывают, по крайней мере низшие — точно, а Дариус и ему подобные, скорее всего, слишком хорошо владеют собой, чтобы предоставлять Астероту такую возможность для атаки. Единственное, за что можно было уцепиться, так это то, что возможно получится использовать эмоции какой-нибудь Лиры против какого-нибудь Осквернённого.

Поймав себя на мысли, что опять закапывается в себя, а вроде бы он приходил к шаману с практическим запросом, Аспер напряг пальцы и почувствовал, как по дымке расходятся слабые волны. Эмоции ответили согласием на его попытку что-то провернуть, и Астерот, решив для начала ограничиться чем-то простым, приподнял руку, посылая сигнал в глубину тумана.

И с детским удивлением и небольшими проблесками такой же радости смотрел, как ядовитая смесь и правда понемножку поднимается, открывая обычному взгляду сначала дощатый пол под стулом, а потом и небольшую часть комнаты, и постепенно угол обзора всё увеличивался. Дымка скапливалась под потолком, там, где её сдерживала ладонь Астерота, передающая его волю. Эмоции отзывались, словно живые, и одно это уже было ярким отличием их от Материй. Материи ощущались скорее слугами, или в крайнем случае готовыми помочь друзьями, а то, с чем ему довелось сейчас работать, воспринималось больше как относительно самостоятельная сущность, которую ещё надо было уговорить ему подчиниться.

В этот момент в комнату зашёл Оскион с каким-то изрезанным камушком в руках. Шаман явно не ожидал увидеть Астерота, подчинившего себе эмоцию, и поэтому замер в проходе, увидев сгустившийся под потолком дымок.

— Ты… сам это сделал?