Могу ли я идти? – поинтересовался камердинер, с трудом удерживаясь от зевков. Старик привык рано ложиться спать.

Лео́лия кивнула, а мать Альцио́на добавила:

– И пусть нам принесут чаю. Со смородиновым листом. И булочками. И пирожками. Вы с чем будете пирожки, Ваше Высочество?

– С мясом, – буркнула Леолия.

– С мясом и со шпинатом, – распорядилась мать Альцио́на. – Пророчества не пишутся на голодный желудок. А мне ночью ещё в обитель возвращаться.

***

Лео́лия проснулась едва только солнце заглянуло в окно. Разлёживаться было некогда. Она судорожно вздохнула, на миг прижалась к чёрному кожаному плащу, который обнимала во сне, потом вскочила и отправилась в ванную. Приняв наскоро душ и самостоятельно одевшись (по её распоряжению в платьях корсет стал зашнуровываться спереди, а потому Леолия, наконец, смогла запретить служанкам помогать себе мыться и одеваться), девушка устремилась в королевский воронятник по тайному ходу, подсказанному вчера камердинером Сео́ком. Здесь же стояли овальные, отполированные медвежьи камни – зеркала.

Нэ́йос, Шёлковый щит, и Сеума́с, Горный, с помощью вороньей почты извещали королеву о том, что отправили на запад подкрепления. От Нэ́йоса было ещё одно, более интересное сообщение:

«Ваше Величество, – писал он, – князь Си́лард Тинати́нский оказался очень милым человеком, который просто влюблён в Элэйсдэ́йр и жаждет породниться с ним. Предложил ему вашу с г.Э. будущую дочь, но дракон не готов ждать. Срочно нужна невеста. Любая из дочерей щитов подойдёт.

P.S.: у меня четыре сына и ни одной дочери».

Итак, многолетняя война с Тинати́ном замерла и, возможно, обратится союзом. Лео́лия не знала, какова действительная цена этого мира, что, кроме невесты, предложил князю Нэ́йос, но сейчас это было и неважно. Главное – мир на востоке, чтобы победить в войне на западе.

Южный щит дежурно сообщал о том, что держит границы, и султанат не переходит в наступление в благословенных землях.

Строчки от Лара́на поражали сухой сдержанностью. Лео́лия с трудом поверила, что это пишет насмешливый и расхлябанный Морской щит. Герцог воспользовался вороньей, а не чаячьей почтой, и это тоже удивляло. Он сообщал, что галеры Персикового флота не смогли пройти в узких бухтах архипелага и решились на блокаду. Лара́н придумал поджигать их с помощью небольших лодочек, начинённых паклей, смолой и прочими интересными вещицами.

Последним Лео́лия взяла послание Э́йдэрда. Рука её дрожала.

«Ка́лфус. Отодвинули всадников от границы К.з., – писал он, сокращая слова, но она, конечно поняла, что речь о Королевских землях. – Сеума́с в Серебряном щите. Я в Золотом. Пришлю тебе Ю́дарда, будет с тобой. Никому не верь».

И всё. Ни «я тебя люблю», ни хотя бы «скучаю». Королева вздохнула, закрыла глаза. Медведь он и есть медведь.

Лео́лия сама покормила почтовых ворон мясом, а дежурная наглая чайка чуть не откусила её пальцы, протягивающие рыбу. Безумно хотелось связаться с Эйдом через медвежий камень, но королева удержалась: каждая связь понемногу разрушает магический артефакт. Конечно, теперь владыка медвежьих камней – её супруг, и всё же… Не так просто было находить артефакты в горах. Сейчас война, и не стоит бездумно растрачивать имеющиеся силы.

Девушка вытерла руки о специальное полотенце и прошла в сад. Замок просыпался. У неё оставался примерно час, чтобы побыть в одиночестве и поразмышлять, а потом: доклады-доклады-доклады. Лео́лию не готовили к трону, и приходилось во всём разбираться самостоятельно. Вчера королева знакомилась с придворными, с досадой обнаружив такие важные должности как стиратель королевских платков и подаватель королевских перчаток. Лео не торопилась упразднять то, что ей казалось дикостью. Она ещё не поняла, как тут всё работает, но настанет время, и королева-ведьма вернётся к этому вопросу.

Сегодня предстояло разобраться со слугами и теневым устройством дворца. А потом – весь Элэйсдэ́йр. Кто за что отвечает, кто чем живёт. Времени праздновать, отдыхать или скорбеть не было.

Хотелось подумать об Эйде. Он очень странно себя вёл. Она чувствовала, что есть что-то, о чём Медведь не говорит, что-то, что разделяет их. Муж даже обнимал её так, как будто делал это вопреки своему долгу. И ещё: откуда у герцога тогда, перед воротами в обитель, возник меч? А старинное оружие она видела собственными глазами. Не саблю. Между тем, мечами перестали пользоваться лет сто назад, да и у Эйда ни до, ни после такого артефакта Лео́лия не видела.

Но об этом она подумает потом. Сейчас нужно было понять, что произошло.

Итак, Ка́лфус, не смирившись с отказом, вошёл в Золотой и Серебряный щиты. Но – как?! Мимо Морского пройти невозможно. А Лара́н…

Мог ли Лара́н – предать?

Она взвесила и рассмотрела этот вопрос. Сердце кричало «нет!», но Лео́лия приказала ему замолчать. Королева не должна руководствоваться сердцем. Однако разум тоже ответил «нет». Лара́на взяли в клещи. Герцог оказался в засаде. Впрочем, а портал? Почему он не может пройти в Шуг через него? Не закончились же у морского герцога медвежьи камни? Но, если бы мог, разве не пришёл бы, чтобы обсудить оборону?

Однако, будь он предателем, ему незачем было бы держать щит, и Солёный архипелаг был бы уже сдан.

Мог ли Лара́н пропустить корабли врагов по безответственности и разгильдяйству? Безответственный разгильдяй Лара́н? Она вспомнила аккуратные тома отчётов из Морского щита, написанные чётким, мелким, как бисериники, почерком герцога. Карты и планы, начерченные его точной рукой.

Нет.

Она уже знала, что герцогом Лара́н стал в четырнадцать лет. Девять лет и ни одного промаха. Не мог. Тем более, Э́йдэрд отдал распоряжение о бдительности. Щиты ждали начала вторжения кровавых всадников. Лара́н бы не пропустил.

Но тогда: как?

«Не верь никому», – шепнул ей голос Медведя.

Лео́лия нахмурилась, подхватила чёрные юбки и устремилась в башню королевского мага. Если бы при помощи медвежьих камней любой человек мог выстроить портал у границы Шу́га и миновать защитный купол, то толку было б в такой защите. Значит, возможность строить порталы в столицу есть не у всех в Элэйсдэ́йре. Леолия никогда не слышала, чтобы кто-то иной, кроме герцогов, вообще строил портал.

Надо перекрыть такую возможность для Серебряного и Золотого герцогов. Их щиты захвачены врагом. История не знала примеров предательства хранителей, кроме, конечно, Ю́дардова мятежа, но… Мало ли.

Её отвлёк шум. Лео́лия обернулась к Закатным вратам и увидела, как по мосту скачут несколько запылённых всадников. На миг ей показалось, что безумие вновь коснулось её разума. Но потом она поняла, что сверкают не древние латы, а серебряная парча, и бросилась к всадникам.

Замерла.

Со стороны дворца донёсся женский