— Ты что, сука делаешь? — заорал ответственный арендатор и в это время дверь в гостиную распахнулась и на пороге, как богиня возмездия Немезида, возникла молодая полная женщина с мертвыми глазами и, примерно, двухгодовалым ребенком под мышкой,

— Я тебе, тварь, сколько раз говорила — не смей, когда я… — скользнув по нам угрожающим взглядом королевской кобры, женщина, перехватив как следует, сонно моргающего малыша, стала методично и звонко бить своего, мужа или сожителя, куда-то в голову своей тяжелой ладонью.

— Бежим! — я рывком выдернул Наташу, которая деловито примерялась, в какую точку нанести следующий, разящий удар, в подъезд и потащил ее вниз, благо лифт кто-то угнал — кнопка вызова горела красным светом. В подъезде я задержался — выключал запись диктофона, пока он не начал писать на вторую круг, записывая мое тяжелое дыхание поверх записи важного разговора, отсоединил микрофон, убрал все в сумку, чтобы не выпало. Вверху доносились крики женщины и равномерные шлепки, значит погони за нами не было. Из подъезда я вышел неторопливым шагам, для того, чтобы тут-же побежать — в противоположной стороне двора, где в ряду своих товаром прятался наш «Рено», мелькали темные тени, визжала Наташа и несколько мужиков пьяно и жизнерадостно ржали.

Бросившись напрямую, через детскую площадку, я разглядел, что по дороге к парковке мою женщину перехватили три местных упыря. Один охватил ее сзади, за корпус, задрав куртку и белую кофточку, так что под жадными лапами мелькало загорелое тело. Еще двое пытались подобраться спереди и схватить за ноги, которыми Наташа пока умудрялась беспорядочно лягаться. Я озверел конечно мгновенно, так как хватать мою женщину не мог никто. Слава Богу, я понимал, что стрелять в этом дворе, даже из «левого» пистолета, нельзя категорически, а «песочник» во дворе был классический, сбитый из досок, а не новомодный, из литого бетона. Двумя ударами ботинка я сбил верхнюю доску-сиденье, и, перехватив ее поудобнее, рванул вперед. Держащий Наташу тип не успел оглянуться, когда я, со все й дури, ударил его доской в район поясницы. Он замычал, отпустил Наташу, начал оборачиваться и упал на колено, от удара в ногу, который сразу же перешел в удар по, коротко стриженному, покрытому многочисленными шрамами, затылку.

Одного из его подельников я задел лишь вскользь, но видимо, зацепил, торчащим из доски, гвоздем, потому как он зажал ладонь и отступил на пару шагов, с кусая от боли губы, а вот третий, наверное, самый умный, бросился куда-то, в темноту кустов, истошно вопя: — Пацаны!

Доску я, хекнув, забросил, как можно дальше, в сторону мусорных баков, чтобы мои супротивники не воспользовались против меня этой же доской, а со стоянки мы выезжали, явственно слыша, дробный топот множества ног.

Последним подарком нам был тяжелый, твердый предмет, с грохотом отскочивший от металла задней двери.

— Ты как? — я повернулся к порывисто дышащей, Наташе.

— Ты где был? — девушка уставилась на меня сухими от ярости глазами.

— Микрофон в сумку убирал, чуть не выронил все хозяйство…

— Я их вообще не видела, они откуда-то сзади навалились, как только я из подъезда вышла, рот зажали и куда-то потащили. Я сначала даже понять не могла, что это было, потом только за руку козла, что рот зажимал, укусила, почти вырвалась… Ты куда?

Не люблю изнасилования, особенно групповые, и совершенные такой гопотой не в отношении своих-же марамоек, которое и изнасилованием назвать нельзя, а вот таких, случайных девочек и женщин, которые просто шли по улице или даже, по своему двору, торопясь к любимым, родителям или детям, а тут имело место именно такое, и, судя по отработанным действиям этой троицы, уже не первое, поэтому я развернул машину и погнал ее обратно, в сторону двора, откуда мы только вырвались.

— Сиди в машине, защелки все опусти, двигатель не глуши. Поднимешь запор только когда будешь точно уверенна, что это я. Если в течении сорока минут я не вернусь — садись за руль и езжай в Мытищи, я значит буду до дома добираться самостоятельно. Запись судье не отдавай, сделай копию, только ее можно отдать, оригинал нужно, в любом случае, сохранить. Ладно, не переживай, я скоро буду.

Не слушая Наташу я захлопнул дверь «Рено» и побежал к углу многоэтажки — до нужного мне дома, во дворе которого остались «пацаны», мне надо было пересечь два двора.

К сидящим на двух, поставленных друг напротив друга, лавках, компании парней, я подобрался совсем близко, пользуясь густыми кустами. Тренькали три аккорда, кто-то, не в лад, хрипато пел про пацана, по которому тоскует мама. Мои «крестники» тут тоже присутствовали. Первый мычал и мотал головой, второй, замотав какой-то тряпкой, распоротую гвоздем руку, громко хлебал из бутылки какое-то пойло, а третий, что сбежал за подмогой, срывающимся голосом рассказывал, что телка эта, что сбежала, скорее всего живет в семнадцатом доме, он ее несколько раз видел, и, но завтра, отвечает, вые…т ее во все отверстия, потом приведет сюда, к пацанам, чтобы, значит, знала… А «пахаря» ее замочит, в натуре, отвечаю…

Глава 6

Глава шестая.

Октябрь 1993 года.

Лучше худой мир…

Локация — Одинцово, МО.

Милицейский «УАЗик», вяло поблескивая синей «мигалкой», прикатил во двор минут на пять позднее, чем я обосновался в густых зарослях кустов.

Два сотрудника, громко хлопнув дверями, последовали в подъезд, откуда, полчаса назад, мы с Наташей убежали — видимо, Юрик на нас сильно обиделся.

— Че там? Менты приехали. — заволновались «короли двора»: — Бля пацаны, это, наверное, та баба, что Михась с Сычем и Ярик прихватили, ментов вызвала…

Судя по общему настрою, ребятишки решили временно переместится в соседний двор, но мне этого было не надо.

Милицейская «канарейка» сочно блестела под светом из окон девятиэтажки, поэтому навести ствол пистолета под металлический бок «собачника» проблемы не составило. В последний момент я опусти ствол в сторону диска заднего колеса, представив, что в «собачнике» может сидеть какой-нибудь алкаш, которого экипаж прихватил по дороге, с другого вызова и не довез до РОВД.

В широких окнах подъезда были видны спины сотрудников, которые уже добрались до нужного этажа и сейчас стояли на лестничной площадке, напротив квартиры, где Наташа побила родственника, с кем-то разговаривая, то есть, пистолетную стрельбу они должны услышат в любом случае. Два выстрела из кустов, звонкий удар пуль по стальному диску и испуганный