утром. Даже следователя из области вызывали, – она важно подняла указательный палец.

– Вы-то откуда знаете?

– Мужики сегодня в очереди у меня тут стояли и обсуждали.

– Да ну вас, - отмахнулся Рамис, – слушаете сплетни какие-то, через несколько рук прошедшие!

– Сплетни сплетнями, – обиженно сказала учетчица, – а только так и можно узнать. Небось, в новостях тебе такого не покажут.

– Не покажут.

– Может, мужики-то и приврали для истории, но про порезы по всему телу я точно слышала. Так что, милок, иди сразу в полицию. У нас в городе точно орудует маньяк!

Учетчице как будто нравилось набивать драматизма ситуации, она с явным удовольствием проговорила «маньяк» и добавила:

– Это опасный серийный убийца!

– Что ж, спасибо за сведения, – буркнул Рамис. Ему стало не по себе.

– Пойду я.

– Иди сразу в полицию! – донеслось до Рамиса, когда он бежал по длинному коридору до лифта.

***

Дин озирался, как вор, стащивший лоток с персиками с рынка. Он приехал в Китеж ещё вчера вечером, и, хотя за ним никто не следил, он все равно чувствовал, что делает что-то незаконное. Хотя он прекрасно знал законы… Он полицейский, черт побери, или кто?! В том, чтобы приехать в Китеж, не было ничего противозаконного. И никто его не мог в этом обвинить. Да, он сбежал с работы – отгул бы ему просто не дали, учитывая, что творится в Вероне с этими массовыми исчезновениями. Надо было плотно работать. Выходит, Дину придётся несладко, когда он вернётся. Но Вера... Без Веры он может в принципе не возвращаться ни в Верону, ни куда бы то ни было. Об одном жалел Дин: что, испугавшись за свою собственную задницу, не сбежал с работы несколькими днями раньше, как только Вера пропала. Это промедление могло быть критичным. Но сейчас лучше об этом не думать, а планомерно опрашивать горожан, забыв, что он полицейский – а это было самое сложное.

Вчера, поболтав с жителями Китежа, Дин разузнал, что Найд ему не соврал, и что в Китеже действительно пропадают люди так же часто, как и в Вероне. Правда, в Вероне ещё произошло зверское нападение на начальника склада – и вот это уже выбивалось из ряда всех остальных дел.

Аккуратно вытягивая крупицы информации из людей, Дин понял, что в Китеже такого точно не происходило. Можно было предположить, что исчезновения не связаны с этим убийством.

Выяснив пару адресов, где могли подробнее рассказать о пропавших, Дин наведался туда, представляясь агентом чрезвычайных ситуаций и показывая свое полицейское удостоверение – эти зашуганные тёмные людишки все равно не отличат штампа Веронского полицейского управления от столичного штампа бюро чрезвычайных ситуаций, или БЧС. Бюро и в самом деле существовало. Работая в столице, Дин метил именно туда и мечтал, что однажды дослужится до перевода. Но не срослось...

Впрочем, и по адресам ему не сообщили ничего дельного – все случаи как один похожи друг на друга. Человек исчез, непонятно, как и где. Без единого свидетеля. Тело тоже нигде не было обнаружено. И точка.

Только в одном свезло Дину, и то по случайности: уже поздно вечером, когда почти стемнело, он без сил свалился на ближайшую лавочку в сквере на окраине Китежа. За лавочкой шла тонкая полоска земли, где редкими пучками, словно с залысинами, росла трава. Она не походила на красивый газон, который Дин привык наблюдать в столице, но зато Китеж не был веронской пустыней. Прямо за куцым газончиком стояла ещё одна лавочка, развернутая в противоположную сторону. Громко разговаривая, туда плюхнулись двое мужчин. До Дина долетали обрывки фраз.

– Да никакой совести у них нету, притащили нам второй трупак!

– Ну и тебе что с того?

– Да мне-то ничего, препарировать не мне, я только не понимаю, почему наш комитет должен этим заниматься! Я и так задолбался по самое не хочу.

– Да, умотались... Долбаные синие с самопальной взрывчаткой…

– Ну! Полдня провозились. А теперь – езжайте, дорогие, обратно, вам предстоит новая беготня. Ты думаешь, это только на экспертов свалится? Не-ет, сейчас они заключение сделают, да и на нас все остальное свалят!

– Хреново.

– Хреново не то слово.

– А с первым что? Его уже выпотрошили?

– Угу. Я с Батом разговаривал, он его освидетельствовал.

– И чего?

Дин напрягся. Возможно, он был слишком поглощен событиями последних дней, но ему показалось, что этот разговор напрямую относится к происходящему в Вероне. Потому он откинулся на спинку лавочки, чтобы быть хоть на несколько сантиметров ближе к говорящим и слушал.

– А чего? Дело дрянь, говорит. Порезы не были нанесены ножом или другим острым предметом. Говорит, похоже на нападение животного, но не представляет, кто бы это мог быть. Раны-то гигантские. Но, главное – у него было вырезано сердце и легкие.

– Да ладно?!

– Угу. Сначала, когда следователей вызывали, видимо, о том никто не знал – все тело же было исполосовано. А когда его на стол положили, там-то и выяснилось, что моторчик-то – отсутствует! И легких нет.

– Бляха муха, – пробормотал второй, – я после такого в Верону не сунусь, и не просите!

– Вот и я о том же! А ведь помотают нас ещё туда!

– Тьфу ты!

– А что конкретно бесит, столица отказалась помогать наотрез. Как Бат им данные переслал, так они и молчат.

– Просто молчат?

- Ну как...кидаются дежурными фразами, а доступ к общей базе почему-то закрыли.

Дин чуть не выпрыгивал из штанов. Он ликовал: они обсуждали дело Фарела! Ни с чем другим это перепутать было просто нельзя. Верона, изрезанный труп – точно-точно!

– Да ла-адно?! Базу закрыли?

– Угу.

– Да они там совсем рехнулись в своих сраных кабинетах? Я без базы работать не стану!

– Станешь. Станешь, как миленький.

– А какого хрена, можно узнать? Они что, цари и боги? Захотим – откроем доступ, захотим – нет.

– Ладно, ладно, не кипятись. Рассказал, что сам услышал. Может, Бат приукрасил, ты ж его знаешь. Он сам так матерился, когда рассказывал. Его чуть не порвало от ярости.

– Да уж...

– Ладно, чего сидим? Пойдём-ка к машине, а то ехать еще часа два.

С этими словами мужчины поднялись и зашагали по тропинке в сторону выхода из скверика. Дин замер, молясь, чтобы они его не заметили. Мало ли что. Но