Предрассветная проверка систем. Последняя. Алексей и Хироши склонились над показателями. Цифры плясали на экране. Всё в пределах нормы. Насколько может быть норма у летающего гроба.

— Герметичность держит, — Алексей отметил галочкой в списке. — Парашюты проверены и перепроверены. Пиропатроны... — он постучал по карману, где лежали запасные. — Три комплекта. С избытком.

— Ice plug temperature minus five. Optimal. (Температура ледяной пробки минус пять. Оптимально.) — Хироши водил пальцем по графикам. — Will sublimate at exactly right moment. In theory. (Сублимирует точно в нужный момент. В теории.)

В теории. Вся наша жизнь теперь сплошная теория. Практика будет один раз.

На соседнем мониторе пульс Земли. 91 удар в минуту. Как у человека перед прыжком с парашютом.

— Она знает, — пробормотала Сара, подплывая сзади. — Earth knows we're coming home. (Земля знает, что мы возвращаемся домой.)

— Не неси чушь, — огрызнулся Алексей, но без злости. Усталость съела все эмоции. — Планеты не думают.

— This one does (Эта — думает), — Сара показала на пульсирующие белые массы. — Look at it. Really look. It's waiting. (Посмотри на неё. Внимательно посмотри. Она ждёт.)

92 удара.

***

06:30

Процесс одевания. Модифицированные скафандры, обрезанные для экономии места, но с сохранением систем жизнеобеспечения. Каждый шов проверен трижды. Каждое соединение загерметизировано.

Мария застряла с застёжкой. Руки дрожали, не от седативов, их больше не было. От страха.

— Déjame ayudarte (Позволь помочь), — Анна подплыла, защёлкнула замок. — Better? (Лучше?)

— Gracias... I mean, спасибо... I mean... (Спасибо... то есть, спасибо... то есть...) — Мария смешивала языки от волнения.

— За живых, помнишь? — Анна сжала её плечо. — Мы всё ещё живые.

В углу Алексей проверял аварийный запас. Вода: двадцать литров в специальных пакетах. Батончики на неделю. Аптечка. Сигнальные ракеты. Всё, что поможет выжить... если выживут при посадке.

— Flares are five years past expiration (Ракеты просрочены на пять лет), — заметил Хироши.

— В космосе не портятся, — Алексей упаковал их в водонепроницаемый контейнер. — Проверено.

Катя любила салюты. «Папа, это звёзды падают?» «Нет, солнышко, это люди запускают огоньки в небо». Теперь мы сами — падающие звёзды.

***

07:00

Загрузка. Самая мучительная часть.

Процесс, отрепетированный три дня назад, теперь шёл быстрее, но не легче. Тела в скафандрах втискивались в пенопластовые ложементы с хрустом и стонами. Разница была в молчании: никто больше не жаловался, не паниковал. Только дышали через зубы, когда чьё-то колено врезалось в рёбра или локоть давил на печень.

Сорок минут пыток, сжатых в механический балет боли.

Анна залезала последней. Остановилась у люка, оглянулась на опустевшую станцию. Коридоры, по которым летали три года. Модули, ставшие домом. Где-то там, в Destiny, Вэй Лин начинал свою вахту одиночества.

Прости нас. Прости меня. Может, ты и правда монстр. Но монстр, который дал нам шанс остаться людьми.

Втиснулась на своё место над Алексеем. Пространства не было совсем: грудная клетка сдавлена, дышать можно только поверхностно.

— Люк, — скомандовала сдавленно.

Хироши дотянулся до рычага. Тяжёлая крышка начала закрываться. Медленно, со скрежетом. Последний луч света из станции становился всё тоньше.

Щелчок. Темнота. Только тусклая подсветка приборов.

Пять человек, спрессованных в пространстве для троих. Дышали поверхностно, синхронно. Чьё-то колено в чьи-то рёбра. Чей-то локоть в чью-то печень. Клубок из тел и боли.

— Проверка связи, — Алексей включил интерком. — Все слышат?

— Да... — пять сдавленных голосов.

— Отстыковка через тридцать минут. Все системы... — он замолчал, глядя на приборы. — Все системы в норме. Насколько это возможно.

***

07:30

За пятнадцать минут до отстыковки случилось неожиданное. Динамик ожил, не интерком, а внешняя связь со станцией.

Голос Вэй Лина. Чистый, без помех.

— Экипаж «Союза». Это... это Вэй Лин.

Молчание. Только дыхание в тесном пространстве.

— Я буду транслировать телеметрию до последнего. Температура корпуса, траектория, всё что смогу. Это... это последнее, что я могу сделать.

Пауза.

— Commander Volkova. (Командир Волкова.) Спасибо. За выбор. Я знаю, как тяжело выбирать, кто умрёт. Спасибо, что выбрали меня.

Анна закрыла глаза. Слеза скатилась по щеке, впиталась в ткань подшлемника.

— И... — он замолк. Сглотнул. — Tell them. After. Tell them I was the monster so they could stay human. Tell them... someone had to choose. (Скажите им. После. Скажите, что я был монстром, чтобы они могли остаться людьми. Скажите... кто-то должен был выбрать.)

Щелчок. Связь оборвалась.

В тишине было слышно только дыхание. Пять ритмов, постепенно синхронизирующихся.

— Ten minutes to undocking (Десять минут до отстыковки), — голос Алексея был хриплым.

***

07:45

Обратный отсчёт пошёл. Механический голос системы, последняя программа, всё ещё работающая.

— Отстыковка через десять... девять...

Металл заскрежетал. Вибрация прошла по корпусу: замки готовились разжаться.

— Восемь... семь...

— Dios mío, protégenos... (Боже мой, защити нас...) — шептала Мария.

— Шесть... пять...

Вибрация усилилась. Корпус задрожал как живой.

— Четыре... три...

— Hold on... everyone hold... (Держитесь... все держитесь...) — голос Сары срывался.

— Два... один...

Механический выдох. Замки разжались. Мягкий толчок: пружины оттолкнули аппарат от станции.

— Отстыковка.

Они летели.

***

08:00

В крошечные иллюминаторы было видно, как МКС медленно удаляется. Огромная конструкция становилась всё меньше.

И тут движение в окне модуля Destiny. Фигура. Вэй Лин стоял у иллюминатора.

Поднял руку.

Помахал.

— He's waving... (Он машет...) — Сара еле выдохнула. — He's waving goodbye... (Он машет на прощание...)

Станция уменьшалась. Фигура в окне становилась неразличимой. Потом и сама станция превратилась в яркую звезду на фоне черноты.

Последний дом человечества в космосе остался позади. Яркая точка, уменьшающаяся с каждой секундой, пока не растворилась за кривизной горизонта.

Вэй Лин стоял у иллюминатора модуля Destiny. За стеклом белая Земля, уплывающая куда-то вбок.

— Включение двигателей через тридцать семь минут, — Алексей переключился на приборы. — Вход в атмосферу через час двенадцать минут.

Полетели домой. К тому, что осталось от дома. К новому аду или новой надежде.

Пять сердец бились в одном ритме с пульсирующей планетой внизу.

92 удара в минуту.

***

08:30

Точка невозврата.

— Включение двигателей через десять секунд, — голос Алексея был ровным. Годы тренировок. — Девять... восемь...

Глубоко в недрах аппарата проснулись системы. Топливные насосы заработали, прогоняя керосин и окислитель к камерам сгорания.