- Я тебя поняла. Тогда уже их я распределю по домам поселка – там хоть и деревянные кровати, но они есть. Ночь-две переспят и так. Хорошо, что предупредила. Так я побежала, распоряжусь насчет двухспалки.

К этому времени рабочие уже вполне успешно, и даже можно даже сказать красиво – сменили штору в кабинете на щитовую перегородку, и даже всё полностью за собой убрали и вымели. А не так как обычно делали дома шабашники – что осталось после них, то на месте и бросили. Так что вышла очень даже приличная отдельная комнатка, как для одной – так целые апартаменты. Тем более, кто-то из них оказался рукастее и продуманнее других – и из остатков материала обшивки им было сделано две небольшие тумбочки, которые при известной фантазии вполне можно использовать в качестве прикроватных. В ногах у койки, но с почти метровым проходом, и уже явно на своем месте – прикрыв ту от лишних взглядов, стоял шкаф-вешалка. Простенький, тоже самодельный, но на два отделения и с парой полочек в каждой из сторон. Правда без дверок, но и то уже хорошо – теперь будет куда вешать снятое с себя барахло. И проходы с обеих его сторон прикрывала та штора, что и раньше у меня висела – от потолка и до самого пола. Даже мышка не пробежит под ней. Это все богатство было с правой стороны от входа. А с левой, но немного меньшей, ими был устроен небольшой уголок для моего отдыха. Два явно только сплетенных из свежей лозы креслица и няшный журнально-фуршетный столик. Вышел такой себе приличненький уголок, где и поспать можно в любом виде и без проблем, и посидеть передохнуть за чашечкой чая с плюшками или пироженками. При этом – даже не мешая тому, кто в это время может отдыхать. Чего в принципе я и хотела заполучить – это теперь моё личное пространство, какой раньше и была каюта на судне.

- Исмаэлочка – не хрен тебе ютится на жестких сидениях уже вторую ночь подряд. Я конечно понимаю, что ты самоотверженная девочка, и совсем не хочешь показать, что не привыкла к таким условиям жизни, но ведь меня на мякине не проведешь. Так что как только мне кровать сменят – топаешь за своими вещами, и переезжаешь жить, пока хоть временно, но в мою комнату. И ни какие возражения не принимаются, - рыкнула я, видя что та хотела что-то сказать, глядя на меня глазами, полными слез, - и сопли не развозить. Ты поняла?

Та посопела носиком, похлюпала слезками, и потихоньку начала успокаиваться. Но только я намылилась уйти, как она выдала дрожащим голоском:

- Госпожа, но я не смогу вам оказывать все нужные старшей женщине семьи услуги, - хмык, хмык, - меня этому не обучалиии!!! – и снова залилась горючими слезами.

Наверное минут пятнадцать я ту успокаивала, поглаживая по её шикарным волосам, и шепотком пыталась привести в норму. Но когда это удалось, та мне выдала тааакое, что я в буквальном смысле слова просто охренела. Оказывается. Во многих их семьях принято такое правило – так как все девушки должны, согласно уложениям мусульманского мира, выходить замуж только девственницами, то младшие сестры обязаны ублажать в постели старших до самой их свадьбы. Правда там этот процесс называется совсем по-другому, но суть действа именно такова. А так как я для Исмаэль являюсь старшей, и тем более госпожой – то эта глупенькая девочка и решила, раз у них так принято, то и ей это предстоит. А ведь она была единственной в семье – остальные пятеро у неё братья, и соответствующего образования и опыта у неё нет, просто ни малейшего. Так как обучать всем этим премудростям обязана дочерей их мать… Остальное и козе понятно. Раз девочка в семье только одна единственная, то и учить такому её никто и не стал. Вот она и разволновалась – что не сможет ублажить свою обожаемую госпожу так, как та этого достойна.

- Гррр!!! Как я зла! Если бы кто знал – как я зла! Вот бля…е правила и порядки во всех странах. Исмаэль, девочка моя любимая! Ты! Рядом! Со мной! Будешь! Только спать! И ни очем другом не смей даже думать. Гррр!!!

И шипя, матерясь и возмущаясь, выскочила из приемной – тем более туда начали заносить разобранную кровать и все необходимые спальные принадлежности. А у меня вот совсем пропало желание с кем-то общаться.

День 30. Часть 7.

Только разобралась с этими заботами, как пришел давно ожидаемый баркас из имамата. Привез нам два десятка новых жителей, и, как я это подспудно и подозревала – все они были опять женщинами, мокрыми, как говорят, до резинки в трусиках. И точно как в пршлый раз - с детьми. Целой кучей, галдящей на все лады, голоса, и разные языки. Как впоследствии мне доложили – из них только девять человек было русскими. Точнее – русскоязычными. Так как там было каждой твари… женщины по паре – присутствовали и молдаванки, и белоруски, и украинки. И если первых двух национальностей было только по одной, то вот землячек нелегкая сюда занесла сразу двоих – одна из них харьковчанка а вторая ужгородская, полу украинка-полу венгерка. Но все четверо, как и их дети, разговаривали при опросе на чистейшем русском. А пятеро оставшихся представляли все, в буквальном смысле слова, крупные регионы России – Крым, Ростов, Уфа, Новосибирск и Дальний Восток, точнее город-порт Находка. Самой младшей двадцать три, а старшей чуть за тридцатник – но, как наказанье божье мне, все они из рода многодетных. У самой молодой только пара малышей-погодков, пяти и шести лет пацаны-бандюганы малолетние. Шустрые прям до офигения. И сама она беремчатая – уже и пузико видно четко, на шестом месяце ходит. То вот у остальной восьмерки от трех и до пяти спиногрызов разного полу, и от трех и до двенадцати лет отроду. Офигеть просто. На девять мамочек вышло тридцать четыре дитяти разного возрасту, и окромя младшенькой Оливии Хилл, русской с кучей иноземной крови и родственников, ещё четверо в положении на разных сроках. Но хоть на сносях среди них не было ни единой.

А вот оставшиеся одиннадцать!!! Прямо кошмар на улице Вязовской. Солянка сборная из всего мира – начиная от двадцати трех летней беременной кореянки с пятью уже взросленькими детьми, и