Март, не торопя своего пленника. Тот приподнял плечи, пытаясь натянуть рукава на ладони, хоть как-то защитить их от обжигающих прикосновений, и снова взялся за скобу, поставил ногу на первую ступеньку.

— Ботинки не потеряй, — лекан не смог сдержать короткого смешка, но парень никак не отреагировал. Медленно перебирая конечностями, поднимался наверх, пока не упёрся макушкой в решётку. Держась одной рукой, попробовал приподнять. Та оказалась слишком тяжёлой для истощённого организма. Мальчишка забрался ещё чуть выше и упёрся в решётку спиной. Со страшным скрипом та подалась, и мальчишка упал животом вперёд. Он полежал так немного, полупридавленный приподнятой решёткой стока, и, собравшись с силами, снова рванулся, на этот раз сумев откинуть её полностью и вывалиться, наконец, наружу.

— Три шага назад, лицом к стене, — скомандовали сверху, и Март услышал, как паренёк поднимается на ноги, выполняя приказ.

— Я иду, — сказал лекан, когда шаги наверху стихли.

— Давай, — ответили ему, и Март, не спеша, выбрался из подземелья. В лицо ему тут же ударил яркий свет фонаря. Лекан невольно зажмурился, отвернулся, пряча чувствительные глаза от слепящего света.

Это был глухой задворок позади административного корпуса. Закрытый со всех сторон стенами зданий, он позволял без труда контролировать сток силами всего лишь одного часового. Все остальные стоки на территории комбината по приказу Лека были завалены наглухо. Март иногда спрашивал себя, боялся ли Мастер Лек внезапной вылазки Города, или хотел контролировать передвижения Уродов по своей территории? Даже будучи правой рукой Мастера, Март не знал, насколько тот доверяет Уродам.

— Март, — часовой, наконец, узнал его и направил луч фонаря в землю. — Лек искал тебя, срочно.

— Когда? — спросил Март, всё ещё часто моргая.

— С час назад, может, больше, — часовой пожал плечами.

— Подождёт, — буркнул лекан, зная, что на посту время тянется как патока, и наверняка Лек спрашивал о нём не больше получаса назад, а значит, он ещё успеет отвести мальчишку к Тесаку. — Идём, — сказал он, отлепляя того от стенки.

Парень скис окончательно. Он послушно развернулся и побрёл в указанном направлении. Подошвы ботинок не скрипели — шаркали по снегу. Мальчишка еле плёлся, и Марту приходилось всё время подталкивать его. Они поднялись по металлической лестнице, ведущей на крышу ближайшего здания, и Март ударил кулаком в дверь третьего этажа.

— Кто? — спросили оттуда, и лекан снова назвался.

Щёлкнули отодвигаемые засовы, дверь распахнулась, и Март протолкнул мальчишку вперёд, мимо очередного охранника, в тускло освещённый коридор здания. Они прошли его почти до самого конца, вплоть до двери со сколотой от края табличкой «Лаборатория». Март тихо постучал и услышал «Входи!» — слух Тесака не уступал слуху лекана, и тот всегда узнавал его шаги. Март распахнул дверь.

Лучший мясник Города сидел на корточках у лабораторного стола и подкидывал деревяшки в открытое жерло маленькой печки. Яркое пламя отражалось в огромных, закрывающих добрую половину лица, лётных очках. Искры сыпались на металлический лист, кое-как прибитый гвоздями к грязному линолеуму.

— Где ты их только берёшь? — пробурчал Тесак, не повернув головы, чтобы взглянуть на входящих.

Март подтолкнул мальчишку к кушетке, и, обессиленный, тот рухнул на неё, привалившись спиной к стене и прикрыв устало глаза.

— Где взял, там уже нет, — ответил Март, снимая и кладя на стол заплечный мешок.

— Не надоело тебе? — вынув сигарету из-за уха, Тесак подхватил одну из тлеющих деревяшек и прикурил от неё. Затянулся, выпустив дым через ноздри и, бросив деревяшку обратно, прикрыл заслонку. — Последний, помнится, едва не отправил тебя на встречу с Губителем. — Выпрямившись, мясник посмотрел, наконец, на Марта.

— Я принёс тебе сухарей, — ответил тот, проигнорировав слова Тесака.

Мальчишка распахнул глаза. Наблюдая, как внимательно тот следит за извлекаемыми из сумки сухарями, Март понял, что притащил из Города крысу, прятавшую еду от товарищей и устроившую схрон на теле умирающей женщины.

Он снова пожалел, что не убил его сразу.

Глава 3

— Лек искал тебя, — бросил Тесак, снимая с печки и ставя рядом на стол закопчённую до черноты алюминиевую кастрюльку без крышки.

— Давно? — спросил Март, кроша сухарь в дымящееся варево. Судя по запаху, Тесак, не мудрствуя лукаво, сварил похлёбки, смешав в одном котле банку тушёнки и консервированную фасоль. Им двоим этого хватило бы на пару суток, но мальчишка хотел есть. Лекан слышал, как тот голодно сглатывает за спиной.

Продовольствие тоже стало проблемой с тех пор, как последний поезд ушёл на север, чтобы больше уже не вернуться. Вот уже полгода, как они вынуждены были обходиться без регулярных поставок с головной базы Схарматов, расположенной в пятистах километрах отсюда, в стенах монастыря, возведённого когда-то давно вокруг Лабиринта слугами Спасителя.

Лабиринт открывал дорогу на Терру, давал доступ к её неограниченным ресурсам. Свои люди на той стороне Лабиринта подготавливали и переправляли сюда, на Аррет, всё, что только могло понадобиться Мастеру Леку: еду, оружие, технику. Даже если бы что-то случилось с Лабиринтом, оставался Спасённый Город — обширное поселение, достаточно стабильное, чтобы жители его могли обрабатывать землю и пасти скот. Вилор, комендант Монастыря и Спасённого города мог бы при желании снарядить обоз с продовольствием и зимними вещами, о котором не раз запрашивал Лек, снова и снова отправляя письма голубиной почтой. Но поезд, ушедший на север в самом начале осени, не вернулся, а Вилор молчал…

— Давно? — повторил Март, придвигая ещё один стул и кивая мальчишке, приглашая присаживаться.

— Я не следил, — Тесак был явно недоволен. Сел, демонстративно сложив руки на груди. Смотрел исподлобья, как мальчишка подходит к столу.

Под этим непроницаемым взглядом из-за толстых стёкол лётных очков тот смешался окончательно. Замер, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь сделать хоть ещё один шаг ближе. Тесак тоже был одной из самых известных фигур в Городе, и мальчишка, бесспорно, узнал его. Бывший ученик Мастера Лека, сначала изгнанный им, а потом силою возвращённый обратно, обладал выразительной внешностью. Лётные очки заменяли ему глаза и видели почти так же хорошо, как искусственные глаза лекана. Кончики пальцев, одетые в металлические напёрстки, были чувствительней любой кожи. «Мои вторые глаза», — иногда посмеивался Тесак, осматривая пациентов. За одно прикосновение он безошибочно определял температуру тела, анализировал состав крови и тканей. Тонкие проводки бежали от пальцев к датчикам на запястьях. В эту зиму Тесак вживил