не представлял, как им забраться наверх. Будь он один, эта пара метров вверх по стене, покрытой толстым слоем наледи, не показалась бы ему серьёзным препятствием…

— Лезь, — Март снова подтолкнул мальчишку. Тот обернулся, бросив взгляд через плечо, но не посмел возразить.

Его вялый рывок был символической попыткой выказать послушание, не проявляя усердия. Руки скользнули, не найдя опоры, подошвы заскребли по льду.

— Давай-давай, — поощряюще кивнул Март в ответ на ещё один взгляд через плечо, и когда мальчишка подпрыгнул снова, лекан с силой подтолкнул его, заставив разом преодолеть почти половину расстояния до стока. Вскрикнув, мальчишка брыкнул ногами. Пальцы сами нашли ледяной выступ и вцепились в него мёртвой хваткой. — Лезь, — повторил Март с нажимом, и мальчишка завозился, пытаясь найти опору подошвам. Незашнурованный ботинок слетел с босой ноги, упав чуть поодаль. Март наклонился поднять его, и потому услышал лишь сдавленный вскрик. Когда лекан вскинул взгляд, то увидел грязные пятки, мелькнувшие в чёрном провале стока. Второй ботинок упал рядом. Выругавшись, Март подхватил его, и, помогая себе всего лишь одной рукой, в два приёма взобрался наверх.

Мальчишка был жив.

Трепыхался, пытаясь вырваться из рук приземистого, широкого карлика. Руки эти напоминали огромные ковши. Три сросшихся пальца: безымянный, средний и мизинец — далеко отстояли от указательного и большого, отчего ладонь выглядела ещё более дико и отталкивающе. Этой клешнёй, напоминающей скорей захватное устройство механического манипулятора, чем человеческую кисть, коротышка крепко держал паренька за шкирку. Рядом, поскуливая, суетилась ищейка.

— Отпусти его, — велел Март, напряжённо всматриваясь в маленькие, глубоко спрятанные, едва различимые под надбровными дугами, глаза существа. Никогда раньше лекан не видел подобных уродов.

Глядя с абсолютным безразличием, как будто слепой, куда-то мимо Марта, урод разжал пальцы, и мальчишка рухнул на пол плашмя. Побелевшее лицо уткнулось в наметённый ветром сугробик снега, послышались сдавленные звуки рыданий, плечи паренька затряслись. Ищейка подбежала ближе, потянула воздух чувствительным носом, склонила голову, не решаясь всё же прикоснуться к лежащему.

— Всё, свободны, — сказал Март, и, видя, что уроды не спешат убираться, махнул рукой, прикрикнув, — идите!

Урод понял жест и, развернувшись, вразвалочку пошёл прочь, скоро скрывшись в абсолютной тьме подземелья. Март невольно задался вопросом, как эти крохотные слепые глазки видят в темноте. Если у входа в сток слабый свет ночи еще позволял различить хоть что-то, то дальше царила непроглядная тьма, где даже его собственным, созданным и вживлённым в тело мастером Леком стеклянным сферам не доставало света для того, чтобы видеть.

— Вставай! — Не обращая внимания на ищейку, туповатую, но довольно безобидную тварь, Март вздёрнул паренька за ворот, заставляя того подняться на ноги. — Обувайся и идём. — Он бросил ботинки на бетонный пол.

Шмыгая носом, с лицом мокрым то ли от снега, то ли от пролитых слёз, мальчишка обулся. Руки его дрожали. Он был полностью раздавлен и деморализован. По поникшим плечам пробегала редкая судорога. Глядя на него сейчас — мокрого, напуганного и жалкого — Март не понимал уже, зачем он сохранил ему жизнь.

— Идём, — повторил лекан, крепко беря мальчишку под локоть.

Впереди царила тьма, непроницаемая для человеческого глаза, и Март вовсе не хотел, чтобы пленник переломал себе ноги. Они двинулись вглубь тоннеля, всё дальше уходя от источника света. Через сотню шагов стало так темно, что даже Март перестал что-либо видеть, но идеальный слух лекана позволял ему продвигаться дальше, не снижая темпа. Ориентируясь на звук шагов, отражающийся от стен, на монотонный стук капель, срывающихся с потолка где-то далеко впереди, на частое дыхание ищейки, неотступно сопровождающей их, то отстающей, то забегающей чуть вперёд, но неизменно остающейся рядом, лекан шёл по тоннелю так же уверенно, как шёл бы по ярко освещённому коридору. Иногда он щекой ощущал лёгкое дуновение ветерка и, полагаясь на чутьё, сворачивал в одни боковые ответвления, пропуская другие. Врождённое чувство направления, не раз помогавшее ему выживать в непрестанно меняющемся Городе, когда он не был ещё леканом и не обладал и сотой долей тех возможностей, которые дарило ему его усовершенствованное тело, подсказывало, что идут они верной дорогой и совсем скоро будут на месте. Идеальный слух и затверженные на память шаги и повороты — не давали заблудиться в подземном лабиринте. Если Март останавливался вдруг, не уверенный, куда идти дальше, ищейка забегала вперёд, и Март шёл туда, где раздавался её тоскливый скулёж. И когда вдалеке призрачно забрезжил рассеянный свет, падавший в коллектор через крупную решётку водостока, лёгкая улыбка тронула губы лекана. Ищейка отстала вдруг, побежав в противоположном направлении, и Март окончательно уверился в том, что они добрались, наконец, до места.

Март замер, и мальчишка замер рядом. За этот длинный переход по тоннелю он притих окончательно и двигался с автоматизмом заведённой куклы, целиком положившись на своего проводника.

Наверху, практически у них над головой, кто-то ходил туда-сюда по снегу: поскрипывал придавленный наст.

— Эй! — крикнул Март, понимая, что нужно обнаружить себя раньше, чем часовой выпустит в них всю обойму.

Шаги замерли на минуту.

— Кто здесь? — человек не спешил бежать к решётке стока, благоразумно предпочитая держаться на расстоянии. Март кивнул удовлетворённо. За те несколько месяцев, в которые Город вёл осаду металлургического комбината, слуги Схарма стали проявлять куда больше осмотрительности, чем делали это поначалу. Город наконец-то научил их держаться настороже.

— Март, — назвался лекан, зная, что имя его хорошо известно всем в стане Схарма, и даже многим — за его пределами. Мальчишка вздрогнул, и Март скользнул взглядом по испуганному лицу, невольно задаваясь вопросом, что именно рассказывали о нём этому пареньку. Стало вдруг ужасно любопытно послушать сплетни, распускаемые в Городе о правой руке Мастера Лека. Он пообещал себе при случае расспросить пацана об этом.

— Вылезай, — велел страж, не трогаясь с места, и Март снова мысленно похвалил его. Игорь, отвечавший за безопасность комбината, сумел натаскать своих людей.

— Со мной пленный, — сказал Март, чуть подталкивая мальчишку вперёд. — Он вылезет первым.

— Хорошо, — ответили сверху, и чуткое ухо лекана различило, как часовой снимает оружие с предохранителя, — я жду.

— Давай, — Март снова подтолкнул мальчишку в спину, и тот сделал шаг, стал под самой решёткой, глядя наверх и часто моргая. После тьмы подземелий даже настолько слабый свет резал глаза. Пальцы схватились за металлические скобы лестницы, и, зашипев, мальчишка тут же отдёрнул руки прочь. «Ледяные», — подумал