Чертыхнувшись, бывший пират натянул штаны и вышел на палубу в демонстративно расхристанном виде. А нечего незваными на чужое судно являться, будь ты хоть трижды демон и десять раз казначей! Слухи о том, что варг имеет обыкновение наносить ночные визиты избранным жертвам, среди моряков ходили, но принц считал их брехней до сегодняшней ночи. Чтобы Рибастис да оторвался от своего драгоценного рояля за каким-то лядом, когда достаточно прислать записочку, и любой капитан сам на цырлах примчится в дом. Хотя, может же варга обуять желание поразмяться, почувствовать шепот ночи и струи звездных ветров в крыльях, на теле и волосах? Верилось с трудом, но все-таки…

Эффектные крылья чуть трепетали на ветру, Рибастис ждал Кэлберта на корме.

Босые ноги в закатанных до колен штанах, белая рубашка с разрезами на спине, кажется, варг так и не переоделся с последней встречи. В этом не было ничего демонстративного, казначей вообще был типом своеобразным и малость рассеянным, если, конечно, речь не шла о деньгах. Когда принц подошел достаточно близко, чтобы говорить, не повышая голоса, демон обернулся (то ли слышал шаги, то ли имел какие-то сенсоры на затылке) и промолвил не угрожая, просто констатируя факт:

— Корабела верни, или на Канвай можешь больше не заглядывать.

— Понял, — столь же спокойно согласился с условием принц. Поставленное условие было вполне справедливо.

Рибастис просверкнул острозубой улыбкой, оттолкнулся от палубы и свечкой взмыл вверх. Варг никогда не любил пустых разговоров и то, что он счел нужным нанести личный визит — предостережение, говорило не только о ценности Шей-кхо для всей пиратской братии, но и о том, что Кэлберта сочли достаточно важной персоной, чтобы не наносить удара без предупреждения. Тряхнув шевелюрой, принц отправился досыпать и, едва опустил голову на подушку, провалился в мир грез, где пиратка Реза громогласно требовала у Фарна рома, а кабатчик упорно подсовывал ей кружку со свежевыжатым соком. Даже во сне принц над этим смеялся, наверное, потому и выспался преотлично.

Так что утренние проблемы вся компания, в том числе и бегавший к крылатому демону на ночное свидание капитан, встречала на свежую голову. Это оказалось весьма кстати. Кэлберту предстояло разбираться с огорченным молоденьким стихийником. Паренек, чудом обретший вчера родню и рассчитывающий пообщаться с отцом как минимум десятидневку, на такой срок встал на якорь у острова Гарвин, узнал о предстоящем отплытии и чуть не расплакался. Он благоговел перед капитаном Кэлом и не желал уходить с корабля, но расстаться с родителем, которого едва успел увидеть и даже не наговорился всласть — это было выше сил юноши.

Торк, сведший вчера пацана с Гарвином, шумно вздыхал, как больная корова, но ничем помочь не мог. Корабль без стихийника в Океан Миров, коль предстоит плавание через грани, не пойдет. Это все равно, что выйти без якоря или снять половину парусов. А отпустишь этого, так где замену быстро сыскать?

Положение спас тот, от кого помощи никак не ждали. Проспавшийся после работы и заметно посвежевший шшиисуц задумчиво потеребил поля шляпы, подгреб к виновато-страдающему Лигору и задумчиво-хмурящемуся капитану.

— Пусть остается на острове, я могу высвистывать ветер, это несложно, — проронил Шей-кхо и отошел на нос корабля, любоваться красочным восходом.

Лигор виновато просиял, получив обещание Кэлберта, что за ним обязательно вернутся к концу десятидневки, метнулся за мешком с вещами в кубрик, вновь показался на палубе и слинял с корабля так быстро, словно приобщился к тайне заклятия телепортации.

Глава 16. Остров некроманта

— Не знал, что корабелы умеют высвистывать ветер! — любопытный и оттого временами бесцеремонный герцог нарушил уединение Шей-кхо, благоговейно дарованное ему остальными членами команды. Они и к своему-то стихийнику лишний раз лезть не рисковали, чтоб под руку чего не сказать, а тут, ни много ни мало, сам корабел за стихийника работать взялся. Степень осторожного поклонения этот факт утроил.

Подставляя лицо вольному ветру, несущему запах йода и водорослей, мастер мечтательно прижмурился и сказал:

— Нет, корабелы не умеют. Я полукровка, мой отец был тритоном-сия. До моего рождения считалось, что союз шшиисуц и амфибии бесплоден, но я появился на свет. Не тритон и не корабел, того и другого понемногу, ни один до конца.

— Поэтому тебя изгнали? — возмутился герцог, готовый хоть сейчас отправиться на легендарные острова и устроить там что-нибудь вроде революции, которая тоже станет легендой, а потом сами корабелы превратятся в историю.

— Нет, я ушел сам. Устал от жалости, — спокойно, старая боль успела сгореть и осыпаться пеплом, ответил мастер. Он не видел причины хранить прошлое в тайне, если кто-то спросил. — Тритоны жалели за то, что у меня нет хвоста и я не умею дышать под водой, шшиисуц потому, что не способен владеть силой мастера в совершенстве, так, как они, и нуждаюсь в близости Океана Миров. Стоит мне далеко отойти от берега, начинаю задыхаться.

— Зато ты умеешь то, что не умеют другие шшиисуц, — оптимистично заявил собеседник.

Пессимистом Элегор никогда не был и просто не способен был быть, что бы с ним ни приключалось. Он так же полагал, что не бывает безвыходных положений, а значит, поводов для длительного уныния не существует в принципе.

— Да, — тонкая улыбка проблеснула на губах корабела. — Но если ты никогда не видел великого океана по-настоящему, то и не поймешь, зачем на него смотреть.

— Не знаю, если я что-то не видел, мне всегда демонски хочется глянуть! — озадаченно признался Бог Авантюристов, не проникнувшись убедительностью сравнения.

— Ты другой, — улыбка неуловимой тенью снова промелькнула на лице Шей-кхо, он не смотрел на Элегора, но чувствовал его рядом с собой так же, как чувствовал весь корабль с находящимися на нем созданиями: богами, людьми, разномастными полукровками, бывшими сейчас частичками одного большого целого.

— Да уж, другой! Чем опаснее, тем больше герцогу хочется посмотреть, — поигрывая локоном, выбившимся из прически сестры, язвительно согласился Джей. Он развлекал веселой болтовней богиню, но краем уха парочка прислушивалась к занимательной беседе поодаль. Слышно было идеально, чему весьма способствовали хороший слух и правильная позиция у борта.

— Кто бы говорил, — Элия щелкнула брата, обожающего риск в любых его проявлениях, по острому носу.

— Так потому и говорю, что знаю, — нахально подмигнул богине принц.

— Эй, мастер, скоро грань, высвисти ветер покрепче, с попутным уходить проще, — громко крикнул Кэлберт с капитанского мостика.

Пусть как ремесленника-шшиисуц он почти почитал Шей-кхо, но вызвавшись на должность стихийника, тот становился членом команды, подчинявшейся капитану. Соответственно поменялся стиль