черной метке. Они станут бояться признаться, что исповедуют христианство, потому что это будет означать для них смерть. А чтобы церковь совсем не скучала, я оживлю древнего некроманта, который без моей помощи не может выбраться из своей могилы. ПОКА не может… и тогда в мир придет такой тотальный п…дец, что вы тысячу раз проклянете тот день, когда решили меня вообще разыскать. Ты понял меня, смертный?!

– Да… я все понял…

Получив осмысленный утвердительный ответ, я развеял Тьму и увидел, как сидящий передо мной человек жалко трясется, глотая слезы, и постоянно порывается прикрыть голову руками, словно его собираются избить.

– Пойми, христианин, – проговорил я уже достаточно мирно, – я не опасен, если меня не трогать. Тот дар, которым я обладаю, очень жесток и своенравен. Его очень сложно контролировать, если ты не знаешь, с чем имеешь дело. Я сначала не понимал этого, и поэтому произошло то, что произошло. Но теперь знаю гораздо больше, и умею с ним бороться. Тот факт, что ты еще жив, это главнейшее тому доказательство. Не думайте, что со мной будет также легко совладать, как и с древними Жрецами. Какой бы могучей не была ваша инквизиция, но искусство ведения войны за прошедшие века сильно изменилось. Мозг любого воспитанного на фантастике современного человека даст фору в изобретательности любому средневековому некроманту, уж поверьте. Просто знайте, что Москву я поднял на уши, используя одну лишь грубую силу. Мне не понадобилось особенно при этом хитрить, изобретать и изворачиваться. И даже если бы регулярная армия догадалась использовать против меня огонь, это ничего бы не изменило, потому что фантазия у меня очень богатая. Просто оставьте меня в покое, и от меня не будет проблем. Передай мои слова, и молись, чтобы мы никогда больше не встретились.

Завершив свою длинную фразу, я вернулся за столик к Вике, не удостоив больше дрожащего христианина взглядом. Надеяться на то, что мы после этой встречи проведем тут замечательный вечер, было совсем наивно. Девушка сразу поняла, что у меня состоялось весьма неприятное рандеву, и теперь мы оба сидели с ней будто на иголках, ожидая в любой момент неприятностей.

– Этот человек приходил из-за твоего прошлого? – Тактично поинтересовалась Виктория, мастерски не используя никаких намеков на ужасные моменты моей биографии, обозначив их расплывчатым словом «прошлое».

– Да. Скорее всего, это католики. Сдается мне, что они собираются открыть на меня охоту.

– Но зачем?! – Едва не вскричала девушка. – Разве они не понимают, что ты изменился?!

– Это ты можешь понять, Вик, потому что мы живем уже несколько месяцев вместе. А для них – я монстр, убивший в не столь далеком прошлом несколько сотен тысяч человек. Меня ничто не обелит в их глазах.

Виктория замолкла, внутренне бурля негодованием и нежеланием признавать очевидное, и все пыталась выдумать какой-нибудь аргумент. В конечном итоге, она сдалась и просто махнула рукой.

– Может пойдем уже отсюда? – Спросила она с тягучей тоской в голосе.

– Пойдем…

И мы спешно покинули гостеприимные стены паршивенького ресторана. Теперь нас обоих преследовало неуютное ощущение, словно мы находимся в мушке чьего-то прицела. И вполне ожидаемо, что нам хотелось поскорее убраться отсюда.

Идя к выходу, я зацепил взглядом тот столик, за которым беседовал с незнакомцем. Сейчас он был совершенно пуст, и только лишь развернутая салфетка на середине столешницы напоминала о том, что тут кто-то сидел…

***

Весь обратный путь до деревни мы проделали в напряженном молчании. Я постоянно вертел головой и оглядывался, потому что зеркал у этого джипа не было и в помине. За каждым поворотом мы ожидали наткнуться на засаду или обнаружить преследующую нас по пятам погоню. Каждые пять минут я проверял пистолет, висящий под курткой, словно боялся, что он может внезапно исчезнуть.

Во всей этой ситуации радовало только то, что я сумел доказать, что больше не хожу на поводке Силы, бросаясь сеять смерть налево и направо, как маньяк. Доказал, в первую очередь, самому себе. Я держал жизнь этого святоши в своих руках, будто только что вылупившегося птенчика. Всего одно движение, даже не особо сильное, и послышится лишь сдавленный писк и тихий хруст. Как же мне хотелось сжать кулак, кто бы знал… но я сдержался. Я оставил его в живых, и считал это своей хоть малой, но победой.

Когда мы подъехали к деревне, у меня и мертвецов снова возникла ментальная связь, и я мгновенно ринулся в их память, чтобы просмотреть, не было ли никаких происшествий за время моего отсутствия. Все-таки, поднятые покойники всегда стремились к воспроизведению своего прижизненного поведения, а мы с вами прекрасно понимаем, как могут себя вести бандиты и повстанцы. Поэтому каждый раз, отправляясь в дальнюю поездку, я волновался, как бы тут не произошло чего-нибудь непоправимого. Но нет, зомби преданно сторожили деревенский покой, строго следуя заложенным в их сознание приказам. Я даже в очередной раз вернулся мыслями к такой вещи, как «программирование» покойников, по аналогии с тем, как я закладывал последовательности действий в крыс и ворон. По сути, при определенном уровне навыка и сноровки, можно объяснить Кадавру, мертвецу, с которым нет связи, как ему вести себя в той или иной ситуации. Всего, конечно же, не предусмотришь, но самые основные моменты вложить в его мертвый мозг вполне можно. Но это так, просто отвлеченные мысли. Убивать я никого не собирался. Пока…

Так мы преодолевали километры, отделяющие Беледуэйне и село, название которого я до сих пор не узнал. Нет, серьезно, местные жители его просто называли «село», либо «деревня», не прибегая к каким-либо иным обозначениям. Даже в памяти мертвых фалааго не было никаких конкретных сведений на этот счет. Так что не факт, что у этого крохотного населенного пункта вообще было название. Мы вернулись, когда еще было светло, и аборигены усердно занимались своими делами, не обращая на нас с Викой особого внимания.

А я, предчувствуя скорую беду, начал подготовку к ее встрече. Первым делом, я вооружил Стрельцову, вручив ей старый трофейный пистолет-пулемет чешского производства. Откуда я знал, что чешского? Понятия не имею, просто знал об этом, как и то, что у этого оружия должен быть складной плечевой упор, но конкретно у этого он просто вырван с корнем. Когда-то этот ствол принадлежал предводителю