только сколько здесь бандитов и сколько пленников. Я вижу троих, они пока бестолково мечутся и пытаются руками отгребать снег от завязших колёс.

Через десять минут тяжело плюхнулись рядом остальные мои соратники.

Вскоре выяснилось, что бандосов четверо, по-крайней мере больше не замечено. Может кто в кабине остался.

Я оглянулся, да, вояки из моих крутые, судя по испуганным мордам и то, как они держат оружие. У молодого вообще в руке станнер, похожий на игрушечный пластиковый пистолет. Это нелетальное оружие, способное с расстояния 5–10 метров парализовать пару человек на время до получаса, в зависимости от модификации. У двоих я вижу некие огнестрельные ружбайки, интересно, умеют ли они ими пользоваться? Последний крепко сжимает импульсник, стреляющий энергетическими сгустками. Прожигают с тридцати метров лёгкую броню, а бездоспешных впечатлит и с сотни. Причём выглядит решительно, возьму его на заметку.

— Приходилось пользоваться? — мужик на мой вопрос кивнул.

Дальше стало не до вопросов, бандиты для себя что-то решили, откинули борт кузова и сверху стали спрыгивать люди.

Батюшки, да это же наши женщины. И похоже тут все девять. Их начали подталкивать к заднему борту, видимо хотят вместе вытолкать облегченный грузовик из плена.

— Так, слушать сюда. Я выдвигаюсь вперёд и постараюсь оглушить станнером бандитов. Ты будешь меня страховать, появится цель без опаски зацепить наших — вали, только дай мне добраться и начать. Остальные страхуете и помните, там наши женщины.

Видимо мой голос не дал возможности усомниться в правомочности моих действий.

А я уже полз по глубокому снегу. Полушубок скинул, ружьё отдал молодому, у меня остался только нож и станнер.

Ползти пришлось не мало, но наконец я услышал голоса, приподняв голову понял, что вытащить машину пока не получается и бандиты перешли на активные действия, они начали избивать женщин, принуждая активнее толкать грузовик, две уже неподвижно лежат в снегу.

Так получилось, что я взял вправо и теперь передо мной стоят двое, оружие закинуто за спины. Один пинает лежащее тело, второй наблюдает. Что делается по другую сторону от машины, мне пока не видно.

Так, станнер стоит в среднем положении, то есть если зацеплю не того, кого надо, страшного не произойдёт. Последние метры я уже бежал. К сожалению, меня выдала женщина, которая как дура вытянула руку в моём направлении. Наблюдавший развернулся и пока он поражался моему появлению из снежной взвеси, я начал стрелять. С непривычки вместо прицельного выстрела, от силы двух, сделал больше, пока не сработала отсечка. Теперь батарея, пока она не накопит разряд, станнер использовать нельзя. Вот что значить гражданская слабенькая модель. Но зато все, стоящие по эту сторону повалились на снег.

Так, станнер за пазуху, что у нас тут. Но пока я пытался сообразить, что выбрать — непонятную бандуру угрожающего вида или игольник, раздались выстрелы. Это мои не выдержали, открыли стрельбу.

Ёлки, а я как раз на линии огня. Как только выйду из-под защиты корпуса грузовика, окажусь на линии дружественного огня.

А вот застрекотал игольник, это уже не наш.

Обогнув грузовик с кабины, проверил её — пусто. На коленках дополз до здоровенного колеса и выглянул. Совсем рядом стоят мужик в длинном тулупе и палит из игольника. Мои спрятались в снегу и только заметны фонтанчики, когда иглы прошивали рыхлый снег.

А, один раз живём, я выпрямился и сделал три гигантских прыжка, вот спина врага, пока летел на него, соображал, куда бить ножом. В тулуп бессмысленно.

Плотный удар столкновения и я лечу, увлекая за собой врага. Его бородатая харя раззявила рот в яростном крике. Выпростав вооружённую руку из-под себя, я нанёс несколько ударов в район шеи. Блин, горячая кровь попала мне прямо в рот, какая гадость. Мужик пытался бороться со мной, но зря он тянет игольник. Я другой рукой тоже вцепился в грозное оружие. Здоровый кабан, если бы не смертельные ранения в шею, он бы меня уделал. Но я чувствую, как слабеет его руки, мгновения и из него будто стержень вытянули.

С трудом вылез из-под этой окровавленной туши, став на колено я вижу следующую картину, наши очнулись и азартно добивают уже упавшего последнего бандита.

Чёрт, только не это. Увлёкшись расстрелом, они перенесли огонь на меня. Что-то куснуло меня в плечо, и я откатился под защиту колеса.

— Идиоты, придурки, прекратить огонь.

Долбодятлы только сейчас остановились. Кое-как встав, я опёрся о борт кузова. Так, контроль, оглушённые бандиты и парочка женщин ещё отдыхают. Остальные бабоньки стоят в сторонке, ещё не поняли, что их судьба изменилась к лучшему.

— Так, этих вяжите и в машину, проверьте остальных, — начал отдавать я приказания.

Среди пленниц была совсем юная, лет двенадцать. Мордашка заплаканная, кутается в платок, я подошёл ближе.

— Ну, красавицы, как настроение, поехали домой?

А чего это они такие зашуганные. А, понятно, а же весь в чужой крови. Хотя не совсем чужой. На левом плече расплывается пятно. Проведя рукой почувствовал резкую боль. Наверное, я потерял много крови, потому что резко закружилась голова и накатила дурнота. Небо кувыркнулось и настала темнота.

Потом смутно помню, что мы едем, нас мотает и моя голова покоится на чьих-то коленях. Помню, как меня снимали с машины и чуть не уронили. Помню, как кто-то приложил к животу аптечку и уколы погрузили меня в беспамятство.

Пришёл в себя в незнакомом помещении. Это явно не дом Нисона.

Больше похоже на лазарет. Я лежу на узкой койке, похожа на раскладушку, только высокую. В комнате тепло и помещение залито дневным светом. Моё тело укрыто одеялом, пошевелившись почувствовал боль в плече. Откинув одеяло, обнаружил плотную повязку, на белоснежном бинте выступила желтизна лекарства. Я в кальсонах, большего на мне ничего нет. Комната девственно чиста, ни вещей, ни мебели. Ну разве что считать за таковую медицинский столик. На нём разложены склянки и медицинский инструмент.

От осознания, что я в безопасности, меня тут же повело в сон и я не стал сопротивляться этой напасти.

Проснулся от неожиданного шума. Около меня стоит женщина и позвякивает инструментарием на столике:

— Здрасьте, — выдавил я.

Женщина обернулась, легко обозначила приветствие уголками рта и как будто несмышлёнышу проверила температуру ладошкой. Рука у неё прохладная. Ей на первый взгляд под пятьдесят, а может быть сто пятьдесят.

Видимо в моих глазах отразился большой вопрос, такой вопросище, потому что она наконец произнесла, — здравствуй, меня зовут Глори, я медик. У тебя огнестрельное ранение плеча, пришлось делать